Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

— Хорошо, тогда так и поступим. Главное, не вызвать у Лазаря подозрения. И наградить его действительно стоит. Враг он или друг, а сделал для СССР очень много. Даже более того — распорядитесь провести у него в кабинете и дома ремонт, завезите новую мебель. Скромность — это хорошо, но вы правы, мы должны показать, что его ценим.

— Товарищ Сталин, — чуть помедлив, спросил Лаврентий Павлович, — а зачем нам собственно его выводить на чистую воду? Он ведь может что-то почувствовать и выкинуть фортель. Лазарь и сейчас хорошо работает, а пристальное наблюдение позволяет контролировать ситуацию.

— Ты сам видишь, Ворошилов совершенно не справляется с возложенными на него задачами. Просто образования и ума не хватает. Чего уж тут стыдиться.

— И вы хотите поставить на его место Лазаря?

— Да. Но только после серьезной проверки. Пока он в звене наркомата формально ведомый, его статус темной лошадки вполне допустим. Но ставить такого человека на пост наркома… — Он пожал плечами. — Поэтому ты и должен разобраться в том, что это за фрукт. Нам все равно с ним придется поговорить по душам.

— Я рад вас видеть, — поприветствовал вошедшего Гудериана начальник ОКХ, смотря на него уставшим взглядом. — Присаживайтесь, — кивнул он на кресло. — Вы уже изучили переданные вам материалы?

— Так точно, — кивнул Гудериан, присаживаясь.

— Что можете сказать?

— Сведения неточные или искаженные. Выглядит так, что нас хотят ввести в заблуждение.

— Вот как? — удивился Гальдер. — Почему?

— Зачем это кому-то понадобилось, я не могу знать.

— Но что заставило вас так думать?

— Во-первых, сведения поданы с минимумом конкретных фактов. Одни оценки и эмоции. Это не профессионально. А это, если не считать же Абвер сборищем некомпетентных дилетантов, говорит о чьем-то злом умысле. Во-вторых, я лично знаком с Тухачевским, причем не только в светском плане, но и воевал против него в Чехословакии, а потому могу утверждать, что он очень серьезный противник, всегда готовый сделать нестандартный ход и удивить своих врагов. Конечно, для Германии было бы приятно считать японцев совершенно никчемными солдатами, а русских — варварами, которым банально повезло в сражении с еще более тупым и ничтожным врагом.

— Вот как? — улыбнулся Гальдер.

— Зря улыбаетесь. Я еще в Испании обратил внимание на Тухачевского как на толкового офицера. В то время как я только работал над теорией применения механизированных частей, он эти идеи уже применял на практике. Успешно. Что немаловажно. Я бы даже сказал крайне успешно.