Меч Лета

 – Сурт жаждет сеять смерть и разрушения. Он жаждет пустить безудержный шквал огня по всем Девяти Мирам. Бог войны не в силах такого остановить, а Фрей в силах. Он – бог сезонов расцвета в природе. Бог здоровья и новой жизни. Он – враг крайностей. Он сдерживает и лед и огонь. А Сурт не выносит препятствий у себя на пути. Поэтому твой отец его естественный враг.

«А как следствие, Сурт ненавидит меня», – отметил про себя я, а вслух поинтересовался:

– Но если Фрей точно знал, какая судьба его ждет, то зачем расстался с мечом?

– Известное дело зачем. Любовь, – тяжело вздохнул Блитц.

– Любовь? – вытаращился на него я.

– Ненавижу эту историю. Лучше, Магнус, решай скорее, куда поведешь обедать?

Что до меня, то какая-то часть моего существа просто жаждала услыхать эту историю, а другая напомнила мне слова Локи: «Решишься ли ты искать то, чего жаждет твое сердце, если тебе при этом будет известно, что после тебя ожидает совсем незавидная участь?»

Я уже убедился: у большинства скандинавских историй одна и та же мораль: знание не всегда равноценно заплаченной за него цене. Мне бы следовало хорошенько подумать об этом.

Но я, на свое несчастье, всегда отличался большим любопытством.

– Ну, обед, полагаю, нас ждет вон там, впереди, – ответил я на вопрос Сэм. – Пошли.

Ресторанный дворик в так называемом Государственном транспортном здании Бостона, конечно, не шел ни в какое сравнение с Трапезной Павших Героев, но для бездомного был почти что Вальгаллой. Во-первых, располагался он в теплом атриуме, во-вторых, в него мог спокойно прийти кто угодно, в-третьих, там всегда оказывались свободные столики и, в четвертых, он охранялся не полицейскими, а только частной службой охраны.

Достаточно стакана с каким-нибудь напитком или тарелки с недоеденной едой, и можешь сидеть там хоть целую вечность.

Едва оказавшись внутри, Блитцен с Хэртстоуном направились прямиком к контейнеру, куда посетители скидывают с подносов объедки.

– Стоп, ребята, – гордо остановил их я. – Сегодня едим настоящую пищу. Я угощаю.

Хэрт, подняв удивленно брови, изобразил вопрос:

– У тебя что, есть деньги?

– У него здесь есть друг, – тут же напомнил ему Блитц. – Парень, который торгует фалафелью.

И она принялась с таким видом озираться по сторонам, словно до нее только сейчас дошло, где мы находимся.

– Спокуха, все схвачено, – поспешил ее успокоить я. – Я действительно знаю парня, который работает в «Фалафели Фадлана». Ты еще мне спасибо скажешь. У них потрясающе вкусно.

– Нет… Я… О боги, – похоже, ничуть не успокоилась Сэм и, натянув платок чуть не до самых глаз, тихо бросила: – Я не могу. Может, мне лучше вас подождать снаружи?

– Не дури, – решил я, что она стесняется есть бесплатно.

Блитц взял ее за руку.