Меч Лета

Да начни он по всем углам про меня расспрашивать и называй мое имя, кто-нибудь из моих бездомных друзей мигом дал бы мне знать, как это сделал сегодня Блитц, едва дядя Фредерик с Аннабет нарисовались поблизости со своими флаерами. Нет уж, мой дорогой обожаемый дядя. Раньше я явно тебе был без надобности. Но теперь что-то пошло по-другому, вот тут-то ты и засуетился.

– А если я просто сбегу? – спросил я. – Попробуй останови.

– Сбежишь – они мигом тебя найдут. И убьют.

В горло мне словно набились ватные шарики. Мне страшно было довериться Рэндольфу, но в то же время голос его звучал вполне искренне, и я, на свое несчастье, верил, что он не врет: кто-то действительно хочет меня убить. Словом, я сдался и сдавленным голосом выдавил:

– Ну что же. Поедем кататься.

Ну уж водила из этого дундука нулевой

Если вам интересно, кто хуже всех водит тачку в Бостоне, знайте: это мой дядя Рэндольф.

Он запулячил свой «БМВ пятьдесят два, восемь ай» (у моего дяди, естественно, хуже, чем «БМВ», ничего просто быть не может) и помчался ракетой по Коммонуэлс-авеню, плюя на всякие там светофоры, отгоняя гудками другие машины и беспорядочно перестраиваясь из ряда в ряд.

– А тетку зачем пощадил, которая улицу перешла? – не удержался от выпада я. – Давай вернемся и переедем ее.

Но Рэндольф, похоже, меня не услышал. Слишком был занят чем-то своим, кидая периодически тревожные взгляды на небо, словно бы в ожидании ураганной тучи. С таким вот задумчивым видом он пропулил «БМВ» до Эксетера сквозь опаснейший перекресток.

– Ну, – снова подал я голос. – И куда же мы направляемся?

Чудесненько. Наконец-то мне полностью ясен маршрут. В Бостоне-то мостов штук двадцать, не меньше.

Я провел рукой по подогретой коже сиденья. Полгода прошло с той поры, как меня последний раз возили на машине. Это была «Тойота» социального работника. А до нее я ездил в авто полицейского патруля. Оба раза назвавшись фальшивым именем. И оба раза сбежав. Машины за время бездомной жизни для меня стали мало чем отличаться от камер предварительного заключения, и я совсем не был уверен, что сейчас дела обстоят по-другому и в этом комфортном салоне мне улыбнется удача.

Мне срочно требовались ответы на кучу вопросов, которые мне уже истоптали мозги. Кто мой отец? Кто убил маму? Каким образом дядя Рэндольф лишился жены и детей? Не глюки ли это все? И зачем он так сильно облился этим ужасным гвоздичным одеколоном?

Но он молчал, целиком и полностью посвятив себя созданию хаоса на дорогах.

Чтобы хоть как-нибудь поддержать разговорчик, я поинтересовался:

– Так кто же меня убить собирается?

Он резко свернул вправо, на Арлингтон.