Меч Лета

Ну а так как Один нам разрешил свободно разгуливать по всем Девяти Мирам, непременно тебя навещу в скором времени в Дорчестере.

– Вот это уж точно плохая идея, – напряглась она. – Мои бабушка с дедушкой тебя убьют, а Амир…

– Ой, ну ладно, – перебил ее я. – Я просто к тому, что помни: ты теперь не одна.

– А то, – ткнула она меня в бок. – Ты в Вальгаллу сейчас на пир? Твои соседи по этажу просто пели мне похвалы в твой адрес. А еще я случайно услышала разговор нескольких валькирий. По их мнению, тебя через несколько столетий сделают таном.

Не в силах сейчас рассуждать о грядущих столетиях, я просто кивнул и уставился в сторону улицы за Общественным парком. К бару «Чирз» на углу Бикон- и Бриммер-стрит как раз подъезжало такси. Карман моего пальто топорщился от лежавшей там керамической банки размером с сердце.

– В Вальгаллу вернусь попозже, – объяснил я друзьям. – Сперва мне надо сдержать одно обещание.

И, махнув им рукой, я отправился на встречу с кузиной.

Я рискую проиграть спор

– Это не то, что те похороны, – сказала мне Аннабет. – Ну, я имею в виду, твои.

Мы стояли на вершине Голубых холмов, глядя, как пепел мамы летит к укутанным снегом деревьям. Далеко внизу искрился под солнечными лучами обледенелый пруд. Несмотря на морозный день, меня окутывали такие тепло и спокойствие, каких я за последние годы не ощущал ни разу.

– Спасибо за то, что пошла со мной, – сказал я кузине, сжимая под мышкой опустевшую керамическую банку.

Она кинула на меня пристально-изучающий взгляд, каким ее серые глаза смотрели на все. Такая, знаете ли, способность, проникнув за броню внешности, увидеть твое состояние, и болевые точки, и способность твою изменяться и развиваться. Ну а что еще ожидать от девушки, которая в шестилетнем возрасте возводила из рунных плашечек модель Парфенона.

– Я хотела прийти. Не могла иначе, – отозвалась она. – Прекрасно помню, какой твоя мама была замечательной.

– Ей бы понравилось, что ты здесь.

Лицо Аннабет раскраснелось от ветра. Она глянула вдаль, где кончались деревья.

– Я знаю, что тебя тоже кремировали, ну, то есть то твое тело, – уточнила она. – Прах положили в фамильный склеп. Я даже и не подозревала до этого, что он у нас есть.

Я поежился, представляя фарфоровую вазу с содержимым, которое было когда-то мной, в холодном каменном подземелье. Лучше уж здесь, среди свежего воздуха и солнечного света.

– Трудно, наверное, было тебе притворяться, будто ты веришь, что я действительно мертв, – тихонько проговорил я.

Она смахнула с лица прядь волос.

– Ну, кажется, Рэндольфу было куда тяжелее. Он выглядел сильно подавленным и потрясенным. Ну да, если учесть…

– Что ему было всегда на меня наплевать? – догадался я, что она имела в виду.

– На всех нас, – уточнила она.