Меч Лета

Она защитила меня от…

Мои мысли прервал резкий стук в дверь. Она распахнулась. В комнату вошла девушка…

Та самая, что кружила по небу на лошади, пока я сражался с Черным, а потом протащила меня сквозь мглу.

Шлема, кольчуги и сияющего копья за спиной при ней теперь не было, зеленый платок она повязала на шее, и русые ее волосы свободно рассыпались по плечам. По воротнику и манжетам длинного платья девушки тянулась вышивка из рун, с золотого пояса свисали связка ключей какого-то допотопного фасона и топор, заточенный только с одной стороны. Ну прямо подружка невесты на тематической свадьбе в стиле игры «Мортал Комбат».

Она кинула взгляд на поверженный мною диван.

– На мебель, что ли, обиделся?

– Значит, ты настоящая? – произнес в это время я.

Она похлопала себя по плечам.

– Нет, – не дала мне договорить девушка. – Я не твоя мама.

– Да я другое имел в виду, – принялся объяснять я. – Моя мама тоже в Вальгалле?

Губы у девушки резко сложились в трубочку, будто она беззвучно ойкнула, а взгляд устремился куда-то мне за спину. Можно было подумать, она рассчитывала найти там ответ.

– К сожалению, Натали Чейз нет среди избранных.

– Но ведь это как раз она была храброй. Жизнью пожертвовала ради меня.

– Вполне тебе верю. – Девушка принялась с крайне сосредоточенным видом перебирать ключи на связке. – Но, находись она здесь, я бы знала. Нам, валькириям, не дозволено отбирать всех подряд, кто храбро погибли. Существует множество факторов… И много различных мест, где живут после смерти…

– Но если ее здесь нет, то мне тоже тут нечего делать. Хочу быть там, где она. Я совсем не герой.

Валькирия резким жестом отбросила меня к стене с той же легкостью, как я диван, и придавила запястьем горло.

– Не смей ничего подобного говорить, – прошипела она. – Ты меня понял? Не смей никогда, и особенно сегодня за обедом.

Ее дыхание пахло мятой. Глаза были темными и одновременно яркими, как аммонит, который был когда-то у мамы. Срез камня, а в нем сияет воспоминаниями о миллионах лет под землей навеки застывший морской моллюск. Вот так примерно блестели глаза этой девушки.

– Да ты просто не понимаешь, я должен… – сумел придушенно просипеть я, прежде чем она с новой силой сдавила мне горло.

– Чего я, по-твоему, не понимаю? – спросила она. – Что ты тоскуешь по маме? Или что тебя оценили неправильно? Или что ты находишься там, где не хочешь быть, и вынужден иметь дело с людьми, которые тебе не нравятся?

Я молчал. Во-первых, не знал, как лучше ответить, а во-вторых, поди скажи что-нибудь, когда еле жив от удушья.

Она наконец отпустила меня и, пока я давился и кашлял, восстанавливая дыхалку, расхаживала по гостиной, кидая по сторонам свирепые взгляды. Топор и ключи на поясе позвякивали в такт ее шагам.