После развода. Вернуть жену

«Это твой братик», — рвутся с губ слова, но Демид прекращает наше общение, бесцеремонно утаскивая меня из палаты.

— Жди меня здесь, — кидает команду, как собаке, и устремляется в сторону конца коридора.

Наверное, хочет переговорить с врачом.

— Милейший ребенок, — улыбается медсестра, подходя ближе. — У вас чудесные дети. Поддержка семьи очень важна в выздоровлении, благоприятный фон между родителями…

Я не вникаю в ее речь. Не знаю, то ли медперсонал вышколен излучать вежливость и благодушие, то ли девушка сама по себе так мила, но мне невыносимо слышать слово «семья».

Поэтому возвращению Демида я даже рада. Хотя следующие его слова стирают эту эмоцию.

— Я хочу, чтобы ты оставила ребенка в России. Тебе будет с ним неудобно ухаживать за Соней.

— Мне не с кем его оставлять, да даже если и так, он совсем маленький и нуждается в матери.

Не даю понять, как мне больно и обидно слышать эти слова. Молча иду вперед, и мы снова погружаемся в машину.

— Ты должна что-то придумать, — снова давит Громов, смотря прямо на меня с водительского сиденья. — К тому же детям вредны воздушные перелеты.

— Только не говори, что волнуешься за отродье! — фыркнув, отворачиваюсь к окну, давая понять, что разговор окончен.

На этот раз Демид нажимает на газ так сильно, что машину бросает вперед и нас вместе с ней. Но муж даже не извиняется, даже не смотрит на нас, с каждой секундой перечеркивая все добрые воспоминания о нем. Закрашивая светлое в темное…

А ведь сколько всего прекрасного было между нами! Даже не верится.

Глава 4

ЭляЯ помню, как впервые посмотрела в глаза Демида Громова. Темные, с чертовщиной во взгляде. Но естественно, этот взгляд не задержался на мне, ведь я — никто, мелкая первокурсница, а он первый красавчик университета и похититель женских сердец.

Тогда сын маминой подруги Алик вечно таскал меня с собой. Присматривал по ее просьбе. А поскольку отказывать себе в привычных удовольствиях из-за своей роли няньки не собирался, то не побоялся представить меня своей потенциально опасной для невинных девочек, компании друзей.

Мажорам, богачам, тем, на кого смотрят с благоговением и дрожью в коленках.

По сравнению с длинноногими моделями, которые крутились возле этих парней, я чувствовала себя гадким утенком, который топчет чужую поляну.

На меня так и смотрели эти важные лебеди, будто заклевать хотели. А я что? Я просто радовалась новым знакомствам и отличной погоде, а также тому, что не сижу взаперти. Та еще перспектива, если бы не покровительство Алика.

Мама так и сказала строго: «Либо ходишь вместе с Аликом, либо дома сидишь». Как послушная дочь, я подчинилась и смирилась, прекрасно понимая, что с мамой спорить бесполезно.