После развода. Вернуть жену

Стоит только вспомнить, сколько переводов сделала ему Эля за эти годы, как кулаки сжимаются от ярости. А я ведь даже не проверял ее траты! Если бы не додумался нанять детектива, то даже не узнал бы об этом!

Но даже тогда я искал ей оправдания, как тупой влюбленный щенок. Вот только тест ДНК поставил все на место. Дмитрий оказался не моим сыном, и нашему браку пришел конец. Как и дружбе с Аликом.

— Послушай себя со стороны, Демид, — вещал мне тогда этот урод. — Это же Эля! Неужели ты думаешь, что она способна на измену? Вы же прожили вместе три года! Достаточно, чтобы узнать человека «от» и «до».

Он говорил правильные вещи, и я бы усомнился, если бы его не выдал язык тела. Алика я знал дольше Эли и прекрасно мог понять, когда он лгал и изворачивался. И выдавая свою речь, этот мошенник явно нервничал. Глазки бегали, а пальцы подрагивали от волнения. Он даже не мог прямо встретить мой взгляд, трус!

— Ну, ладно, ты не веришь мне. Допустим, я подонок. А как же твоя жена? Эля — это Эля. Любой, кто ее знает, скажет, что ты бредишь. Она же такая хорошая, чистая девочка! Так любит тебя и Соню.

Упоминание Сони стало последней каплей.

Того, что они играли на чувствах моего ребенка, заставив ее поверить в то, что у нее есть любящая мать, я простить не мог."

"— Заткнись! — зарычал я, хватая его за грудки. — Просто заткнись, Алик! Или я за себя не ручаюсь. Тебе мало было того, что ты получил в прошлый раз? Хочешь повторения? Потому что у меня так и чешутся кулаки…

— Ты больной, Демид! — отталкивая меня, закричал этот трус. — Не трудись, я ухожу. Вообще не надо было приходить, но Элю пожалел, а зря. Избавиться от такого ненормального будет для нее лучшим вариантом. Как бы тебе не пожалеть, когда станет слишком поздно.

— Убирайся! Уж об этой расчетливой интриганке я не пожалею.

Это был второй наш разговор, первый прошел не так гладко. Я сорвался и отыгрался на нем. Но гаденыш умудрился подсторожить меня у офиса. Переживал за свое существование, оставшись без работы в моей компании и без дойной коровы.

С Элей я после этого виделся лишь раз — когда разбирались с разводом. Папа тогда задействовал все свои связи, чтобы решить этот вопрос побыстрее и без заморочек. Я тогда не совсем трезво воспринимал действительность, запомнил только, что назвал ее новорожденного сына отродьем.

Она, видимо, тоже запомнила.

— Не хочу! — возвращает меня в действительность недовольный голосок Сони.

— Но хоть немного ты должна поесть, Сонечка, — упрашивает Эля, и ее нежный голос бьет по нервам.

Аккуратно ссаживаю дочь с колен и встаю.

— Я сейчас вернусь. Поешь, Соня. Ты знаешь, что должна слушаться. Помнишь наш разговор?

— Да, папочка, — смиряется малышка, а Эля полощет меня неприязненным взглядом.

Игнорирую ее и выхожу подышать свежим воздухом.