Мой хулиган

У тебя вон какие глаза огромные… красивые… Да, кстати, и сегодня ты выглядишь уже не так…

– Убого? – не могу сдержать ехидную ухмылку. Глаза, значит, у меня красивые… Господи, какой же Ольховский все-таки балабол.

– Не так серо. Волосы не зализала, одежда без этих жутких рюшек – и прям другой человек.

– А если тебя засмеют, когда узнают про наши отношения? – Деловито складываю на груди руки и вопрошающе приподнимаю брови.

– Лесь, я уже тебе говорил, что мне плевать на сплетни. Постоянной девушки у меня все равно нет. Мне нужно сдать этот чертов экзамен, получить диплом, отдать его предкам, а потом меня ждет моя мечта. Остальное мне неинтересно, – заявляет Максим, и глаза его воодушевленно горят.

– Ждет мечта? – удивленно переспрашиваю я.

Но Ольховский тут же отмахивается:

– Забей. Не важно. Ну так что?

И мы снова замолкаем, стоя друг напротив друга возле входа в университет. И что-то подсказывает мне, что его предложение – это не какой-то розыгрыш. Слишком серьезное лицо у этого товарища в татуировках.

За стенами универа звенит звонок с первой пары. И только тогда Максим делает шаг ко мне. Он не просто сокращает расстояние между нами, а стирает его, становясь ко мне вплотную.

– Я жду твоего положительного ответа. Он нужен нам обоим, Синичкина. – Ольховский широко улыбается, пока я все еще молчу.

Неожиданно ладонь Максима тянется к моей голове. Я не успеваю ничего понять и отреагировать, как он стаскивает с хвоста на затылке резинку. Туго собранные пряди тут же рассыпаются у меня за спиной, а через секунду я перестаю дышать…

Максим запускает свои ладони мне в волосы. Пройдясь пальцами от шеи к затылку, теребит свободные пряди легким вибрирующим движением. От его рук исходит какой-то нереальный жар. У меня тут же вспыхивают щеки, плывет сознание, а кожа на затылке от чужих прикосновений словно загорается. Мои скрещенные руки безвольно опускаются. Ошарашенно смотрю на крепкую шею Максима. Точнее, в ямку под выступающим кадыком, где виден спокойный пульс в венах, едва просвечивающих через смуглую кожу.

– Тебе так лучше, Лесь, – как ни в чем не бывало усмехается Максим, расправляя мне волосы по плечам. – Толстовку оставь пока себе. Мы ж теперь будто бы пара."

"И если я стою в полном недоумении и с пляшущим сердцем в груди, то Ольховского, похоже, ничего не смущает. Как будто он все уже решил. Вот так сразу и за двоих…

Одарив меня белоснежной улыбкой, Максим возвращается в стены университета, оставляя меня одну на его пороге в своей благоухающей парфюмом толстовке.

* * *Уставившись в потолок, уже который час в уютной пижаме в цветочек лежу бессмысленно на кровати и глажу мурчащую под боком Зоську. Время – половина второго ночи, а сна ни в одном глазу.

Все-таки Ольховский – хитрый жук.