Месть невольницы. Истинная для дракона

— Почему не хочешь теперь?

— Я хотела мстить жестокому подлому королю, а не жалкому трусу.

— Ты права… Я был трусом. Я испугался того, что почувствовал к тебе.

— И это, конечно, может служить Вам оправданием?

— Нет, конечно нет, даже напротив… — Он кажется перевернулся лицом к её напряженной спине, от чего стало совсем неловко. Ей чудилось, что чувствует его дыхание между лопаток. — Ты хотела же что-то спросить?

— Да. Мне интересно. Если бы Вы узнали тогда, что я... что появится Аман. Что бы Вы со мной сделали?

— В тот вечер, когда ты исчезла, я готовил бал для тебя. Хотел извиниться за всё, привести тебя туда, представить всем как свою главную фаворитку... Чтобы никто больше не смел даже взглянуть на тебя косо. Я тогда ещё не до конца осознал ужас ситуации, но понял, что был неправ, и если бы я узнал... Наверное спрятал бы тебя где-то, и был бы счастлив. Знаю, что ты думала, что я хотел отдать тебя, мне рассказали потом, только это не так. Тот вопрос был лишь для того, чтобы ты разозлилась, начала бы высказывать свое мнение, может, даже оскорбила бы меня... Но ожила... — Эммили молчала, а он продолжал нести свой бред, горячась с каждым словом всё больше. — Мне мучительна даже мысль, что тебя мог касаться кто-то другой. Я не имел на это права, но ревновал. И теперь ревную. Но не скажу тебе ни слова. Если ты захочешь быть с кем-то. Я всё приму. Что бы ты не решила… Но если примешь решение быть рядом со мной... Я вижу, что ты меня больше не любишь, но это ничего. Я стану любить за двоих. Мне этого будет достаточно...

Его голос срывался, и на мгновение ей показалось, что он снова сходит с ума. Поэтому желая остановить поток бреда, она сказала:

— Прошу Вас, прекратите говорить эту ересь. Мне не достаточно. А Ваши внезапно вспыхнувшие чувства…

— О, не внезапно! Это ещё с тех пор. После того, как я увидел тебя в подвале, потом в саду… Я был не в себе, боролся, отказывался, но уже понимал, что не хочу жить без тебя. Что ты нужна мне. Очень. И я очень жалел. Ты не можешь представить, как. Но ничего не мог исправить. И теперь не могу. Это мучительно. Понимать, что уничтожил всё своими руками… Оказалось, что я уже любил. Тогда. Если тебе жизненно необходима любовь другого и ради неё ты готов на все — это и есть твоя любовь. Я не знал...

— А для меня это было иначе.

— Нет. Это ни к чему. Давайте закончим этот бессмысленный разговор.

— Но я хочу, чтобы ты знала! Что я…

— А если я не хочу знать? Если мне это не нужно? Что тогда?

Теперь он кажется смотрел в потолок. Хорошо, что больше не на неё. Эммили крепко зажмурилась и попыталась расслабиться. За последние дни столько всего произошло, её даже тошнило от переутомления.