(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

Торвальд опустился на колени перед детьми, его лицо было полным нежности и любви.

Леан и Сара смотрели на него с интересом, словно пытались понять, кто он.

— Привет, — сказал Торвальд мягко, протягивая руки. — Можно мне вас обнять?

Дети немного поколебались, но затем шагнули вперёд и позволили ему обнять их. Я видела, как Торвальд осторожно притягивает их к себе, его руки дрожат.

А потом дети ткнули свои носы в шею Торвальда и принялись втягивать воздух. Сейчас они были похожи на маленьких зверят.

Я замерла, наблюдая за этим, за их реакцией.

Торвальд посмотрел на меня лишь мгновение, но я успела заметить его глаза.

Глаза не человека, и даже не дракона.

Он сцепил зубы. Вторая его сущность вышла на первый план. Я прислушалась к своей химере. Та отчётливо уловила запах раскаленного песка, древесной коры и кардамона.

Страшно не было. Химера просто присматривалась к тому, кто сейчас обнимал наших детей. Агрессии от подселенца не было, только безграничная любовь и желание защищать.

А потом дети начали меняться. Сами. Не произвольно.

Они приобрели свои черты."

"И вот уже Торвальд гладил две тёмные макушки.

Он оторвался от Сары и Леана. Я думала, дети испугаются, ведь черты Торвальда тоже изменились, стали ещё более хищными, руки стали больше, а вены на руках стали подсвечиваться красно-оранжевым светом, словно под кожей у него лава. Даже цвет кожи стал другим, с лёгким красноватым оттенком.

Но нет. Они не боялась.

И кто же Торвальд теперь? Я склонила голову к плечу, наблюдая за второй сутью бывшего.

Химера следила за хищником перед нами.

А Торвальд всё водил руками по их тёмным макушкам. А потом он отстранился от детей, чтобы заглянуть в их настоящие лица.

Слышала, как глубоко он дышал.

Их запах снова изменился. Дети выглядели растерянными. Они переглядывались. Химера мне говорила, что они чувствуют родство. Маленькие звери никогда не видели перед собой отца, и на интуитивном уровне сбросили с себя маскировку.

Я не могла смотреть на это. Меня пробивало на эмоции. И как бы зла ни была на Торвальда, слеза всё равно скатилась из уголка глаза. Из-за его упрямства и желания решать все кардинально мы столько упустили.

— Они… они похожи на меня, — прошептал он, не веря своим глазам.

 — Мои дети.

Он шептал и шептал, обнимал их, целовал в щеки.

Я смотрела на эту сцену, сердце сжималось от боли и радости одновременно. Торвальд, сильный и властный, сейчас не мог сдержать своих слёз. Он обнимал наших детей, прижимая их к себе, словно боялся, что они исчезнут.

Я стояла рядом, не в силах дышать. Слёзы сами собой покатились по моим щекам. Впервые я видела его таким, и это зрелище тронуло меня до глубины души.

— Спасибо, — прошептал Торвальд, посмотрев на меня. — Спасибо за них.

Я не могла ответить.