(Не)верный бывший. Месть полукровки (СИ)

Сильное, беспощадное чудовище. Я была рада этому факту. Моя химера тоже.

Передо мной сейчас стояли враги, которые посмели покуситься на моих детей.

— Хорошо, что Торвальда нет, — прорычала я, давая волю хищнице. — Он далеко.

— Почему твоя кожа не горит?! Даже если в тебе есть кровь дракона, ты можешь менять только глаза и всё! — закричала мать Торвальда.

Кровавая пелена упала мне на глаза. Химера получила свободу и полный карт-бланш.

Такие твари, как мадам Лукреция, не должны жить. Знала ли я, что когда-нибудь мне удастся отомстить? Нет.

Но спустя три года я смогу наказать ту, что пыталась всё разрушить и убить уже тогда моих детей.

А последствия?

Они моей животной половине были неведомы.

Я слышала крики, вопли. Меня начали бить, но ранились сами о толстую шкуру и острые шипы на спине. Женщины подбирали юбки и убегали, пока пара наемников напали на меня в процессе оборота. Я выпустила струю огня, и те занялись факелом. Заорали и тоже рванули к выходу. Я прыгнула вслед, обмотала толстую шею хвостом, пронзая насквозь ее насквозь.

Мой размер с человека ростом давал мне преимущество. Химера была сильной и юркой."

"Я открыла охоту на драконицу.

Из подвала, куда меня притащили, валил чёрный дым вперемешку с огнём и дикими криками, которые вскоре стихли.

Я повела носом. Гарь была не помеха.

Облизнулась и рванула на улицу. А ведь там уже была глухая ночь и звёздное небо.

Воспарить бы к небу? Но нет.

Пока по земле ходит такая тварь, как мать Торвальда, я не имею права расслабляться.

Она бросила экономку на заднем дворе и теперь, неприлично приподнимая юбки, пыталась взобраться на кэб. Кучер затрясся, когда я вышла из-за угла.

В два прыжка придавила экономку к земле.

Та потеряла сознание. Отшвырнула её в сторону.

Кучер не выдержал и закричал. Нервы сдали у мужика при виде меня. Полная пасть острого частокола зубов. Матовая чешуя, пусть по размеру я была меньше драконицы, но это не значит, что не опаснее. Гибкий, словно змеиный хвост, наросты на позвоночнике, острые пики длинных рогов.

Мать Торвальда не по-аристократически упала на колени, когда кучер рванул с места, уносясь в темноту. Я клацнула зубами около неё. Та вскрикнула. Прическа растрепалась. В глазах был страх.

Хищнице нравилось происходящее.

Она загнала жертву. Поймала ту, что угрожала нашим детям.

— Что ты такое?! — взвизгнула она, когда я вцепилась ей в плечо, прокусывая руку, которой она жгла мне лицо. — Отпусти. Отпусти! — кричала она, но увидев, что я не реагирую, решила обратиться.

Болотного зелёная шкура украсила её руки и лицо. Я с брезгливостью смотрела на то, как она пытается превратиться в зверя.

А потом рассмеялась. Насколько это возможно сделать пастью в облике зверя.

Кажется, в роду мадам Лукреции не всё так чисто, как она тут мне говорила.