Меж светом и тьмой 3

А в ночном Осколке же легче заметить разлом издалека, так? Или молнии бьют часто? — уточнил я.

— Как ты можешь называть этот гомон пением? — изумилась Яна.

— Влияние на всех разнится, — пояснила Высоцкая. — Многим слышится нестройная мелодия. В любом случае, я согласна — в Сумеречной скале опаснее, чем здесь.

Интересно, может ли быть местная аномалия связана с исследованиями с-морфов? Ещё и тот странный сон… Но пусть пока Хор Вечности хранит свои загадки. Наберусь сил и вернусь сюда. А сейчас нужно успеть вернуться на Землю, чтобы разобраться с Бароном.

Панов принял решение лететь обратным маршрутом, чтобы сохранять направление в Осколках и двигаться к Земле, а не в глубину. И вот тут возникли проблемы — пару раз пришлось отбиваться от монстров. Особенно запомнился изменчивый кусок плоти, способный принимать разные формы, который даже общим огнём мы лишь отпугнули. И то благодаря магии души Панова!

Вскоре мы увидели разлом. Правда пришлось повернуть вглубь Осколка и подняться повыше. Оттуда мы и разглядели проблему. В нашу сторону скользило… нечто совсем уж дикое — несколько камней, окружённых плотной магической энергией и оплетённое коконом шевелящихся фиолетовых корней. Подозрительно знакомых… они исчезли с того невысокого горящего острова.

«Вроде в таких ситуациях говорят ой?» — уточнил Чешуйка.

— Чтоб их демоны забрали… Дирижёр проснулся! — выругался Панов.

— Какой ещё «дирижёр?» — удивился Пламенев. — Оно вообще живое?

— Смотря, что вы понимаете под жизнью, — как всегда сухим тоном ответил Назаров. — Это существо бессмертно. Многие считают, что оно связано с голосами, и потому его так назвали. Имеет уровень среднего императора. Его несколько раз вроде как убивали. Но через некоторое время он возрождается. Обычно он просто спит и достаточно держаться на дистанции.

— Да ты ходячая энциклопедия, — удивился я. — А… почему он только сейчас проснулся?

— Польщён тем, что вы заподозрили у меня божественное всезнание, — съязвил в ответ Назаров. — Это существо малоизученно и непредсказуемо. У нас достаточная фора, чтобы уйти в разлом и нам придётся это сделать, как бы он ни был плох. Или можем сразиться — умрём чуть раньше и быстрее.

— Какой же вы пессимист… — вздохнула Высоцкая.

Чешуйка ворчал насчёт нашей удачи. Люмьер подумал что-то на тему кармы за убийство Корсакова. Вот когда смогу прибить это существо, желательно в одиночку, тогда и вернусь сюда. Ещё неизвестно, связана ли его агрессия с Корсаковым, наличием у нас жемчужины или каким-то неизвестным случайным фактором.

Мы без разведки влетели в следующий разлом, распугав мелких собаковивидных. И попали в… обширный лес — равнина, полдень, такая родная зелень вокруг.

— Милостивая богиня… — облегчённо выдохнул Пламенев.