Между нами ничего не было

Да, мы не говорили о наших отношениях, а слова о любви — это вполне может быть очередной игрой нашей многоуважаемой бывшей жены. Зачем ей это нужно — история. Неважно. Он мне их так и не сказал…это по итогу, имеет гораздо большее значение…хотя тоже и не имеет будто бы.

Суть вот в чем: я все равно уже все решила. Глядя на то, как моя дочь счастлива рядом со своим отцом. Как она к нему тянется. Как она улыбается, как только его видит, как перевернулась на животик сама! Впервые! Именно к нему, когда Эмиль пришел с работы…я понимаю одно. Уйти от него сейчас — значит лишить своего ребенка того, чего лишили когда-то меня жестокие обстоятельства.

И ради чего? Ради эфемерного спокойствия? Эмиль относится ко мне с уважением. Если у него и есть кто-то на стороне, я об этом ни в зуб ногой и, скорее всего, никогда не узнаю. Он действительно бережно охраняет мои чувства. Что я получу, когда уйду? Моя любовь не станет меньше. Мне на голову не упадет мужик, которого я полюблю моментально и сотру все свои воспоминания! Так это не работает. Точно не у меня. Я все равно буду любить Эмиля, и для меня никого не будет существовать, кроме него. Как бы ни звучало тупо, но у всех разная психика и разное отношение. Секзорцизм лично для меня никогда не моей историей не был. Я не занимаюсь сексом с кем-то новым в надежде отвлечься от старого. Нет. Значит, я все равно буду страдать и переживать, просто попутно лишу свою дочь внимания отца. Кому это нужно? Правильно. Никому. И нет. Я не ставлю крест на своей жизни ради ребенка, просто…как по мне, я делаю осознанный выбор. В конце концов, если мне суждено встретить мужчину, кто сказал, что я его не встречу? Просто мы с Эмилем перейдем на ступень окончательной дружбы, когда я буду к этому готова сама. А не сейчас, когда нужно рвать, чтобы люди у виска не покрутили. Плевать мне на людей! Все будет только так, как я решу, а не кто-то там со своим «правильно».

Сейчас я не готова. Ни к каким решительным шагам! Даже переехать в другую спальню для меня — потенциальная боль и слезы. Нет…но я остыну. Рано или поздно, это произойдет и тогда начнется медленная, спокойная сепарация.

- Я хотела сказать кое-что, - произношу тихо, когда он выходит из душа.

Эмиль поднимает брови.

Его мокрые, темные волосы сейчас смешные и какие-то озорные, детские. Разбросаны по лицу. На его бедрах повязано полотенце. Я стараюсь не смотреть туда, потому что, если честно, дико хочу секса. После рождения ребенка у нас его еще не было. Стояло странное ощущение, что его и не будет, пока не случится того-самого-разговора, к которому я была не готова.

Он не давил и не требовал. Покорно ждал. И дождался.

Разворачиваюсь к нему лицом и киваю.

Эмиль хмурится сильнее.

Я делаю глубокий вдох.