Мятежная леди

Керкхилл видел, что Фиона ждет, что он будет изумлен. Старый Джардин подозревает и его! На деле, однако, он почти не удивился, когда услышал, что дядя подозревает в убийстве Уилла чуть ли не всех окружающих. Но самым отвратительным было то, как Джардин относился к своей невестке.

Керкхилл и сам видел, что леди Фиону едва ли можно назвать почтительной невесткой. Вспомнил он и яростный огонь в ее глазах, когда поинтересовался, сочеталась ли она с Уиллом законным браком, и ее негодование в спальне больного, когда речь зашла об опекуне для ее ребенка. По всей видимости, Фиона отличается вспыльчивым нравом.

— Вы так ошеломлены, сэр, что потеряли дар речи? — спросила она.

— Вовсе нет, — пожал плечами Керкхилл. — Просто припомнил последнюю встречу с вашим мужем. Как долго вы были с ним женаты?

Фиона собиралась было ответить. Открыла рот, но тут же сжала губы, бросив на него сердитый взгляд. Потом спросила:

— Вы задаете подобные вопросы каждой встречной леди?

Керкхилл почувствовал раздражение. Впрочем, она имела все основания возражать против его расспросов, тем более что вокруг сновали слуги.

— Не каждой, — ответил он. — Но я знаю кузена гораздо лучше, чем дядю.

— Ну да, разумеется, и Уилл, по-вашему, настоящий мужчина! Задира, всегда готов подраться, не важно, на чьей стороне. И сущий дьявол с женщинами, не так ли? Вы, несомненно, считаете его достойным восхищения.

— Не особенно, — признался Керкхилл. — Зато я думаю, он был сущим дьяволом в роли мужа. — Заметив направленные на них любопытные взгляды, он коснулся локтя Фионы: — Пожалуй, нам следует уйти отсюда.

Она послушно пошла за ним к лестнице.

— Думаю, мой муж был не лучше и не хуже всех прочих мужчин, — сказала Фиона.

— Вы любили его? — спросил Керкхилл, удивляясь собственной дерзости.

Она сделала большие глаза.

— Сэр, мой свекор мог назначить вас попечителем всех его поместий и опекуном моего ребенка, пусть! Не говоря уж о том, что считает вас возможным убийцей сына. Но все это никак не дает вам права столь бесцеремонно меня расспрашивать… ни сейчас, ни потом, как бы ни сложилось дело.

— Вероятно, вы правы, — согласился Керкхилл. — Просто я любознателен от природы, так что вы не первая, кто обвиняет меня в бесцеремонности. Умоляю, простите мне эту вольность.

Но ее глаза расширились еще больше, и он решил, что она вообще не станет отвечать. Однако она сказала:

— Сэр, я не привыкла к тому, что передо мной извиняются — если это было извинение. Но не привыкла я также и к подобным вопросам от не знакомых мне людей. Я принимаю извинения лишь затем, чтобы не задерживать вас дольше, потому что, полагаю, вы захотите уехать, как только отобедаете, при том, что я не составлю вам компанию за столом.