Мятежная леди

О чем угодно, только не об этом!

Он нахмурился и сказал, довольно резко:

— А вы уверены, что этот человек не причастен к исчезновению Уилла?

На этот вопрос она могла ответить честно.

— Да. Вполне уверена.

— И у него не было повода избавляться от вашего мужа? Этот вопрос был потруднее. Она колебалась, потом все-таки признала:

— Может быть, и был. Я не могу отвечать за других. Не могу читать их мысли. Но знаю, что он ничего не сделал Уиллу. Уверена.

Фиона слышала, как дрожит ее голос. Предстояло описать тот жуткий предмет в мешке, который она толкала вверх и вниз по холму то в кромешной тьме, то в свете ускользающей луны. Не важно, что голос дрожит. Главное — вспомнить подробности, которые помогут ей решить, был ли ее сон воплощением страшных воспоминаний или обычным, бессмысленным ночным кошмаром.

Она рассказала ему о страшной боли, которую почувствовала там, куда ее ударил Уилл, и о том, что она помнила об этом и во сне. Дикон только кивнул.

Но она видела, как его правая рука сжалась в кулак.

Под ее взглядом Дикон разжал кулак и спокойно сказал:

— Продолжайте, Фиона. Что произошло дальше? Тяжело выдохнув — она и не знала, что почти перестала дышать, — Фиона сказала:

— Казалось, я знаю, куда иду. Что мне нужно взобраться на холм, а потом идти вниз. Мешок был длинный и ужасно тяжелый, но я знала — необходимо его спрятать. Это ощущение толкало меня вперед и не отпускало, пока он не свалился в яму.

— Ту, которая была в земле. Дожидалась его, — объяснила она.

— Значит, в мешке был Уилл, — сказал Керкхилл. Он снова хмурился.

— Да, но я не знала, пока не заглянула в яму. — Фиона содрогнулась. — Мешка уже не было, но в яме лежал Уилл и ухмылялся. Вот почему я проснулась от крика.

— Помилуйте, Фиона, кто угодно закричал бы, увидев во сне такую жуть. Но вы говорите, что знали, куда идти. Где же вы тогда стояли?

— Не знаю. Просто ноги сами несли. Когда я добралась до места, яма была уже там. Словно дожидалась.

— Да. После нашего разговора я вспомнила, что в тот день мы с Нэн поехали кататься и проезжали мимо кладбища. На следующий день я ездила верхом уже с вами. Может быть, оттуда и пришла глупая фантазия, как я хоронила Уилла? Вы еще рассказали тогда про солдата, которого ударили дубинкой по голове. Позже к нему все-таки вернулась память. А ведь я тоже ударилась головой!

— Мне понятен ход вашей мысли, но сон — это всего лишь сон, ничего больше. Вы не смогли бы сделать этого сами. Уилл весил по крайней мере стоунов двенадцать-тринадцать. А в вас и восьми не будет.

— Тогда я весила гораздо больше, — напомнила она.

— Да, потому что носили ребенка, но это лишний раз доказывает мою правоту, Фиона, любовь моя. Сомневаюсь, что вам под силу было поднять мешок яблок весом хотя бы в четверть того, что тянул Уилл.