Мятежная леди

Приступ длился не больше минуты, но было так больно, что Фиона забеспокоилась — может, что-то не так с ней или ребенком?

Последнюю неделю она чувствовала себя особенно отяжелевшей и неуклюжей. Хоть бы ребенок родился поскорей! Он так энергично толкался, что не приходилось сомневаться в его добром здоровье. Однако думать, что он вот-вот появится на свет, было чудесно и страшно одновременно. Фиона ничего не знала ни о младенцах, ни о родах. И все равно ждала его с нетерпением.

Она успела лишь закрыть за собой дверь и сделать несколько шагов к кровати, как снова почувствовала сильную боль. На сей раз приступ продолжался дольше.

Дверь распахнулась, и вошла Флори.

— Что с вами, миледи? — сразу же спросила она.

— Ничего, только спина болит, — ответила Фиона. — Но я таскаю на себе такой груз, поэтому, разумеется, спине есть на что пожаловаться.

— Да, конечно. Одна женщина говорила, что у нее болела спина почти две недели перед тем, как родиться ребенку, — сказала Флори с важным видом. — Думаю, это так и бывает. Незачем волноваться. Но если хотите, я вас разотру.

— Уже прошло. Но, Флори, ты действительно в этом разбираешься? Откуда? У тебя есть младшая сестра, но ты сама говорила мне, что она родилась, когда тебя не было дома.

— Я ни разу ничего такого не видела, но я спрашивала Джейн, вдову Джеба, и Элизу, да и других женщин, и они рассказали мне все, что нужно знать. Им-то все известно, ведь у них есть дети. Что тут может быть страшного, если люди родятся испокон веков, пока стоит свет? Но вы что-то очень бледная. Может, лорд Керкхилл расстроил вас сильнее, чем мы думаем?

— Нет. Зачем ему это? Просто я устала, вот и все. Когда я ложусь спать, мне очень трудно устроиться поудобней. Стоит мне наконец улечься, как крошка начинает толкаться. Вот почему я думаю, что это мальчик. Девочки не толкаются так отчаянно.

— Тогда вам нужно отдохнуть после обеда, — заметила Флори. — Ваша матушка, когда бывала в тягости, частенько ложилась отдохнуть, почти каждый день.

— Не хочу ложиться днем, — упрямо сказала Фиона. Она не стала уточнять, что видит сны, стоит ей только прилечь вздремнуть, и чаще всего во сне переживает то немногое, что сохранилось в ее памяти о последней ночи с Уиллом.

— Вам снятся дурные сны, я знаю! — заявила Флори, не сводя пристального взгляда с Фионы.

Вздохнув, она ответила:

— Я не рассказывала тебе о той ночи, потому что не желаю об этом говорить. Но ты, должно быть, слышала, что мы с хозяином Уиллом поссорились.

— Да, конечно, — с презрительной гримасой ответила Флори. — Я частенько слышу от его грубиянов, что они об этом думают. Но они дураки и негодяи, так что не стоит вам слушать их вздор, миледи. Что они могут знать?

— Я тоже ничего не знаю, — сказала Фиона.