Мятежная леди

Главное, чтобы она переоделась, прежде чем спустится к ужину.

Остаток дня прошел у Фионы так же, как и утро, — она не могла перебороть смутное отчаяние. Так проходили все дни, с тех пор как пропал Уилл, но визит Керкхилла совсем сбил ее с толку. Она страдала, пытаясь разобраться. Раньше она просто гадала, куда подевался Уилл. Ждала, что кто-нибудь принесет известие, какое угодно известие, объясняющее его долгое отсутствие. Но в глубине души она испытывала чувство смущения, даже вины. Старый Джардин все время твердил, что это она виновата в том, что Уилла нет, и, как ни странно, в его словах ей чудилась правда. Однако, как неоднократно указывала Флори, это ничего не доказывало, потому что Фиона всегда чувствовала себя виноватой, если они с Уиллом ссорились. Ей казалось, поступи она по-другому, и ссоры удалось бы избежать.

Фиона вспомнила, как обвинила однажды старшую сестру Мейри в том, что та испытывает чувство вины лишь потому, что предпочитает мир ссоре. Мейри чувствовала себя виноватой, если кто-то ссорился. Словно думала, что могла предотвратить разногласие, если бы вовремя вмешалась и нашла правильные слова. Но когда Мейри действительно предпринимала попытку вмешаться, она ужасно расстраивалась, если это ей не удавалось.

Фиона всегда считала, что это глупо — так легко принимать на себя ответственность за действия других… до тех пор пока не вышла за Уилла и не познала на собственной шкуре, что чувствовала вину всегда, когда они ссорились.

Мейри пошла в отца, а он был из тех, кто предпочитает мир любой ценой. Но Мейри — ныне скорее Данвити из Данвити, чем просто Мейри Максвелл из Данвити, — сумела сохранить и собственное имя, и титул, точно так же как их кузина Дженни Исдейл после замужества с сэром Хью. Но вероятнее всего, Мейри стала другой.

Фиону же замужество изменило. Но она никогда не была как Мейри, и никогда ей такой не бывать.

Если бы Мейри пришлось идти вниз по приказанию старого Джардина, как сейчас предстоит Фионе, ей не нужно было бы преодолевать себя, чтобы казаться спокойной и решительной. Мейри бы и так сохраняла спокойствие. Она никогда не выходила из себя, не бросала тарелки об пол и всегда держалась как истинная леди. В конце концов, она и была владетельная дама и знала с рождения, что унаследует титул и поместья отца, если у него не будет сыновей.

Фиона всегда отличалась горячим нравом и частенько давала выход чувствам. Теперь, однако, ее всю трясло при мысли, что сейчас ей предстоит встретиться со старым Джардином — уже второй раз за день. Он был ей отвратителен и внушал страх. Но еще больше она боялась его огромной злобной собаки. Фиона намеревалась лечь спать пораньше, сразу после ужина, но старый Джардин потребовал ее к себе прежде, чем она успела покинуть террасу.