Милая пленница

— Вы идете не в ту сторону! К тому же до большого дома девять миль, это его светлость просил вам напомнить. Вам нечего и пытаться дойти пешком!

Александра, гневно скривив губы, резко обернулась.

— Вы не по адресу обращаетесь, сэр! Я не герцогиня Хоуксворт! И я не намерена возвращаться в тот дом!

Она решительно повернулась и зашагала дальше. Позади нее раздался глубокий нервный вздох.

— Но, ваша светлость… мадам… мисс… — неуверенно пробормотал Хэверс.

Александра продолжала молча идти. Через несколько минут она увидела узкую тропинку — возможно, это была пастушья тропа — и направилась по ней к холмам.

Очевидно, она шла на север, так как запах моря стал гораздо слабее. Платье Александры почти уже просохло, но все равно холод пробирал ее до костей, — организм ее еще не отвык от мадрасской жары. Больная лодыжка совсем онемела; девушка чувствовала, что очень скоро ей придется несладко.

Александра остановилась и внимательно огляделась. Она увидела то, что искала, — длинный неровный сук, который можно было превратить в некое подобие трости.

Конечно, это не бог весть какая подмога, но все же можно опереться…

Сзади снова донесся стук копыт. «Старик уж чересчур прилежен», — подумала Александра. Но на этот раз она не остановилась, даже когда лошадь очутилась уже совсем рядом.

— Вернись и скажи своему хозяину, что лебедушка уплыла! — бросила она через плечо.

— И куда же, черт побери, она направилась? — ледяным голосом прорычал Хоук.

Он обогнал девушку и развернул коня, перегораживая дорогу.

Александра дерзко подбоченилась.

— А, так значит, на этот раз вы соблаговолили отправиться за мной сами, а не посылать уставшего прислужника? Может быть, вы намерены снова швырнуть меня поперек седла? Ну так предупреждаю: и не пытайтесь этого сделать, потому что теперь мне терять уже нечего, а ногти у меня очень острые!

Аладдин пританцовывал на месте, поднимая облачка белой меловой пыли, но Александра не отступила ни на шаг. Она предпочла бы оказаться растоптанной лошадиными копытами, нежели хоть как-то проявить свою слабость перед этим грубым животным, именуемым герцогом.

— Мне бы следовало догадаться, что ты ничем не отличаешься от других представительниц своего пола… что ты такая же закоренелая лгунья! Но от этого ничего не изменится. Ты останешься здесь.

— Да лучше я буду жить в грязи лондонских доков, чем задержусь еще на минуту в вашем обществе! — прошипела Александра.