Милая пленница

Задыхаясь, она пыталась схватить их, но ловила руками лишь воздух.

Черные волны страха снова и снова обрушивались на нее, в ушах все громче звучал чей-то странный тонкий вопль…

Тысячи голосов выкрикивали ее имя, и над всем этим безумным грохотом звучал голос ее страха. Она в отчаянии глотала воздух, она упала на колени и размахивала руками…

Но железные узы все стягивались и стягивались вокруг нее, и наконец ее сознание поглотила тьма. И налетевший порыв ветра унес рыдание, сорвавшееся с ее губ.

Ругаясь на чем свет стоит, Хоук, пригибаясь под бьющим лицо дождем, поднимался на холм, почти ничего не видя перед собой.

Он спешил в ту сторону, где исчезла Александра, доля судьбу о том, чтобы найти девушку прежде, чем она доберется до обрывистых утесов. На вершине холма он остановился, согнувшись под порывами ветра и стирая ладонью с лица потоки дождя, пытаясь вглядеться в противоположный склон.

И тут он услышал ее крик. Хоук бросился вперед, спотыкаясь и едва не падая. Он чуть было не проскочил мимо девушки. Она зацепилась за кует карликового боярышника и отчаянно сражалась с ним; ее золотые волосы запутались в колючих ветвях.

И чем сильнее билась Александра, тем крепче держали ее тысячи колючек. По щекам девушки текли слезы, глаза затуманились от боли… Неожиданно она упала на колени и отчаянно закричала, охваченная слепым ужасом.

— Не шевелись! — приказал Хоук, но ветер заглушил его слова и унес их вместе с ее истерическим хохотом.

Хоук схватил ее за волосы, потом быстро сунул руку в ботинок, где был спрятан нож. Через пять минут он уже искромсал куст, освободив Александру, и перекинул девушку через плечо. Как ни странно, она не пыталась сопротивляться, только дрожала с головы до ног.

Хоук заскочил в сарай, уложил ее на сено, и она замерла, вытянувшись, глядя прямо перед собой невидящими глазами. Хоук мрачно сорвал с нее платье и изодранную сорочку и завернул Александру в попону. Потом он принялся растирать ее заледеневшую кожу, но она, похоже, ничего не замечала.

Яростно выругавшись, Хоук подошел к бочонку с бренди, доверху наполнил спиртным хрустальный стакан и заставил Александру сделать несколько глотков. Она покорно проглотила бренди, безвольно обвиснув в руках Хоука. Он снова поднес стакан к ее губам, влив ей в рот еще бренди.

Она закашлялась: огненный спирт обжег ей горло. Вяло подняв руку, она попыталась оттолкнуть пальцы Хоука, державшие стакан у ее лица.

— Н-не надо… — с трудом пробормотала она. — Слишком много смертей… Прости меня, отец…

Хоук мрачно улыбнулся. Сняв мокрую одежду, он забрался под попону рядом с Александрой. Скоро она будет просить не прощения, а пощады, видит Бог!

Просунув руку между их влажными телами, Хоук принялся растирать ее кожу, возвращая тепло застывшим мышцам.