Милая пленница

— Отпустите меня! — закричала она, упираясь руками в его грудь. — Ваша жена всего неделю как в могиле, а вы уже задумали свататься? — Собравшись с силами, Александра заставила себя холодно расхохотаться. — Да вы оскверняете саму идею брака!

Лицо Хоука исказилось от боли и ярости.

— Так вот как ты отвечаешь на мое предложение? Неужели ты так сильно ненавидишь меня? — Он уронил руки ей на плечи, и его пальцы впились в тело Александры, словно когти. — Что ж, хорошо, я предложу тебе самый простой выбор. Или ты венчаешься со мной, или спишь со мной без венца, — прорычал он. — Тебе не сбежать от меня, женщина, потому что я намерен обладать тобой, и, когда ты очутишься в моей постели, твое желание разгорится не слабее моего!

— Никогда, гнусный пройдоха! — взвизгнула она, пытаясь вывернуться из его рук, чувствуя, как его восставшее естество прижимается к ее животу, словно прожигая насквозь легкое муслиновое платье. И с неожиданной силой, порожденной отчаянием, она сумела освободиться и бросилась к двери. Но Хоук в один прыжок нагнал ее и схватил за юбку.

— Отпустите меня, черт побери!

Он обхватил ее за талию и развернул лицом к себе. Завернув ей руки за спину, он снова притиснул ее к своей груди.

— Не вздумай больше убегать, когда я говорю с тобой! — прогремел он. — Если, конечно, не хочешь, чтобы я поучил тебя хорошим манерам!

— Нечего мне угрожать, вы, жалкий, презренный…

— Это не угроза, это обещание! Ты ждешь подтверждений, женщина? — язвительно поинтересовался он. — Хочешь, чтобы я оседлал тебя прямо сейчас? Что ты предпочтешь — ковер или диван? — в бешенстве продолжал он. — Моя рана почти зажила, так что мне пойдет на пользу распутная ночка! И не все ли равно, с кем совокупиться — с тобой или с кем-то еще! — Ошалев от боли, причиненной ему отказом Александры, Хоук говорил с намеренной жестокостью, надеясь задеть ее так же сильно, как она задела его. — А если ты будешь немножко бояться, это лишь усилит вожделение, вот увидишь! Может быть, мне даже придется связать тебя!

— Прекратите! — завизжала Александра, ужаснувшись тому, как быстро его нежность превратилась в безумное скотство. Она рвалась изо всех сил, но это привело лишь к тому, что одна из ее лент намертво зацепилась за пуговицы его брюк.

Хоук, видя затруднительность ее положения, нагло улыбнулся. Его длинные пальцы медленно скользнули по ленте, поднимаясь к груди. И глаза его смотрели твердо и уверенно, когда он почувствовал, как от его прикосновения напрягся ее сосок…

У Александры сжалось горло, ей не хватало дыхания… ее чудесные глаза блестели от готовых пролиться слез.

— Прекратите, Хоук, прошу вас! — с трудом произнесла она.