Милая пленница

Черт побери, да что это с ним происходит? Неужели он поменял одну безумную манию на другую?

— Мне просто нужно немного времени, чтобы ее успокоить, разве ты не видишь?

В голубых глазах Морлэнда вспыхнул откровенный скептицизм.

— Или чтобы добавить ей неприятностей?

— Для постороннего ты чертовски внезапно заинтересовался этой женщиной!

— Да ведь она не из твоих проклятых артисток кордебалета, Хоук! И ты не можешь…

— Я могу все, что мне вздумается. Она моя, видит Бог! — Герцог, изо всех сил сдерживая себя, то и дело сжимал кулаки. — И всегда будет моей!

— Ты что, сошел с ума?

Хоук, вздрогнув, сделал над собой усилие и засунул руки в карманы.

— Может быть. Но все равно есть дела, которые мы должны решить между собой. Наедине. И я не могу поехать с ней домой, пока не разберусь во всем.

— В чью пользу ты хочешь решить вопрос? — резко спросил Морлэнд. — В свою или в ее?

— Я хочу, чтобы мы решили все к обоюдному согласию! — мрачно произнес Хоук. — А если этого не получится — даю слово, я отпущу ее, не ставя никаких условий. Видишь ли, мне и самому не нравится то, что со мной происходит, — устало добавил он. — Но мне почему-то кажется, что это мой последний шанс.

Морлэнд внимательно присмотрелся к другу, но скептицизм в его глазах не растаял.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Передай Уитби, что он может быть свободен на остаток ночи. Ну, остальная прислуга давно спит. Но я зайду к тебе утром, и лучше бы тебе рассказать тогда мне всю эту историю, ничего не скрывая, слышишь?

Поколебавшись мгновение-другое, Хоуксворт кивнул:

— Ладно. Мне хватит времени, чтобы выяснить, что таится в ее сердце. Иной раз будущее людей решалось и за куда более короткое мгновение.

Когда Хоук вошел в карету, Александра уставилась на него огромными вопрошающими глазами. Лошади тронулись с места, карета дернулась.

— Что вы… куда мы едем?

— Сегодня я потребую платы, Александра. Но сначала я дам тебе последний шанс. — Он скользнул взглядом по разорванному платью и заплаканному лицу, по распухшим губам… — Окажешь ли ты мне честь, станешь ли моей женой? — Он произнес эти слова резко и хрипло, что не слишком вязалось с изысканной формой самого предложения.

Глаза Александры расширились. Она молча покачала головой.

— Хорошо. Тогда я буду просто обладать тобой. Я буду брать тебя снова и снова, и ты начнешь умолять меня остановиться…

Сегодня она будет принадлежать ему, думал Хоук, он завладеет ее телом и ее душой, и между ними не останется преград! А потом, возможно…

Александра приглушенно всхлипнула:

— Хорошо, что ваша матушка не видит, во что превратился ее сын. Ведь вы просто презренный дикарь!

— Да, я дикарь, — прорычал он.