Милая пленница

Александра смутно подумала, что серебристая парча жилета очень подходит к глазам Хоука… так же, как и ее собственное платье.

Хоук, с темным и замкнутым лицом, пересек комнату и достал из кармана кожаный футляр.

— Это тебе, — холодно произнес он. Александра непослушными пальцами открыла коробку. На ее крышке красовался герб Хоуксвортов — стоящий на задних лапах лев, над которым парил ястреб. «Как это схоже с реальностью», — горько подумала Александра. В футляре лежало ожерелье из крупных изумрудов, окруженных бриллиантами — оно сверкало и переливалось на фоне черного бархата.

— Это прекрасно, ваша светлость, — без какого-либо выражения произнесла Александра. — Но я, разумеется, не могу это надеть. — Она хотела протянуть футляр Хоуку, но герцог остановил ее руку.

— Робби, ты не мог бы пойти и напомнить Хедли о мороженом? — обратился Хоук к сыну. И через мгновение они с Александрой остались вдвоем.

Глаза Хоука внимательно присмотрелись к бледному лицу Александры. Потом он молча взял ожерелье и надел его на шею девушки.

— Оно вполне подходит женщине, которая станет моей женой.

Александра, застыв, смотрела в зеркало, где отражались они оба — серебро платья сливалось с серебром жилета, и бездонные серые глаза герцога всматривались в аквамарины глаз Александры… Пальцы Хоука скользнули по ключице Александры, и девушка вздрогнула, ощутив их холодную силу.

В глазах Хоука вспыхнула насмешка.

— Да, уже скоро состоится наша счастливая помолвка, — саркастически сообщил Хоук. — А потом мы вернемся в Суссекс. Робби уже извел меня напоминаниями о пони, которого я ему пообещал, да и вообще дела имения требуют моего внимания. — Он не отводил глаз от отражения Александры в зеркале, ожидая возражений, но их не последовало.

«Как она прекрасна сегодня, — думал Хоук, — ее красота причиняет боль… Она кажется прозрачной и хрупкой, как безупречный хрусталь, который может разлететься на мельчайшие осколки от одного неосторожного прикосновения. Впрочем, нет, — тут же подумал Хоук, — это не то, она скорее похожа на бриллиант, способный разрезать самое твердое стекло…»

Александра, ощутив на шее холод ожерелья, вздрогнула. Хоук не отводил от нее глаз, и она заставила себя ответить с той небрежной жестокостью, которой он ожидал:

— Да, не против… куда угодно, лишь бы подальше от Лондона. Мне бы не хотелось показываться людям с испорченной фигурой.

Глаза Хоука вспыхнули, и Александра поняла, что сумела задеть его. Язвительно улыбнувшись, она подала ему руку.

Рука об руку, но оставаясь невероятно далеко друг от друга, они прошествовали по коридору к широкой полукруглой лестнице.

Из холла послышался стук. Начали прибывать гости…

Благодаря усилиям герцога вечер начался весьма удачно.