Милая пленница

Александра не двинулась с места, лишь молча смотрела на серебристый наряд, который Хоук протягивал ей. Ее глаза потемнели от гнева.

— Помочь тебе надеть его? — прорычал Хоук, приближаясь.

— Ты сейчас злорадствуешь, не правда ли? — воскликнула она. — Ты смеешься над моим наивным идеализмом. Но тебе не над чем смеяться, потому что не идеализм заставляет меня делать все это, а чувство вины!

Хоук всмотрелся в ее измученное лицо.

— Это я убила его, неужели ты не понимаешь? Убила своей гордостью, отказом выйти замуж! В тот вечер отец пришел ко мне, он умолял меня выйти за сына лорда Вексфорда! А я только смеялась, как всегда! О, это не для меня — выходить за глупого мальчишку, только что приехавшего из Англии! Ох, Боже… — Александра заплакала, из ее пылающих глаз потоком хлынули слезы. — Почему я не услышала отчаяния в его голосе?! Он хотел иметь внуков, он хотел нянчить их… Он хотел знать, что род Мэйтландов не угаснет. Если бы только я тогда…

— Тогда он, ты полагаешь, не покончил бы с собой? — резко спросил Хоук. — И ты действительно в это веришь? — Он схватил ее за дрожащие плечи. — Он сделал это ради себя самого, Александра, а не потому, что ты или кто-то другой могли что-то сделать и не сделали.

Александра стояла не шевелясь, нервно сжимая кулаки, пытаясь вникнуть в смысл слов Хоука.

— Мне бы хотелось поверить в это, — ответила она.

— Ты поверишь, если только тебе не доставляет наслаждения мучить себя, — грубо сказал Хоук. — Вздор! Все это вздор! Только ты сама можешь решить, когда и за кого тебе выходить замуж, но не твой отец! Так же, как его решение покончить с собой было его собственным, и ничьим больше!

Снаружи, на улице, стучали колеса проезжавших мимо экипажей. Хоук смотрел на Александру, и его глаза сверкали, как холодные звезды, на темном, сумрачном лице. Он рванул пеньюар и снял его с Александры через голову. И жадно впился взглядом в ее тело, а она по-прежнему стояла неподвижно, зная, что это для него — больнее всего.

— Ну, надевай это чертово платье! — зарычал Хоук, сам натягивая серебристую ткань на девушку. Развернув Александру, он принялся застегивать крошечные пуговки на спине. — И ожерелье не забудь!

Александра подчинялась его рукам, но напряжение не оставляло ее, все ее мышцы словно застыли от холода. «Очень хорошо, чертов герцог, — думала она, — я сыграю свою роль. Да я проползу по всей Бонд-стрит на коленях, если это поможет пересмотру дела моего отца». И может быть, тогда ее оставит это грызущее чувство вины…

В конце концов, подумала она, у нее всегда остается предложение сэра Стэнфорда в запасе. Аборигены Явы просто не могут быть худшими дикарями, чем те люди, которых ей довелось встретить в Лондоне.

Полчаса спустя все было кончено.