Милая пленница

И можете сколько угодно называть ее герцогиней, она все равно будет моей малышкой, моей Садис. И ничем этого не изменить!

— Садис… что это значит? — удивленно спросила Александра, радуясь тому, что может сменить тему. — Ты меня давно уже так называешь, а я не понимаю…

Старая индианка на мгновение нахмурилась, ища нужные английские слова.

— Это… она богиня мудрости и музыки, и она катается верхом на лебедях. — Она бросила на Александру загадочный взгляд, потом быстро отвернулась и наклонилась к сонному младенцу. — А теперь, мишаки, идем-ка в дом, с твоей айей, она тебе расскажет историю про Кришну. — Говоря это, индианка подняла воркующую девочку и прижала к себе.

— Спасибо, айя, — сказала Александра.

— Мне не нужны ваши благодарности, мистрис, — бросила через плечо старая женщина, направляясь вверх по склону. — И это очень хорошо. Зачем мне чьи-то благодарности в этой варварской стране, с таким ужасным климатом, где нет ни тепла, ни специй, ни опахал? Клянусь Шивой, я здесь останусь лишь на полгода, и ни днем дольше! Я это и тебе говорю, мишаки, и ничьи слезы меня не остановят! — Ее голос затихал по мере того, как она удалялась. — Ни базаров тут нет, ни приличной еды! И поговорить не с кем! Ба! Страна дикарей, и только!..

Александра посмотрела на рассерженное лицо Хоука и виновато рассмеялась.

— Будь благословен за то, что послал за ней, любимый… и постарайся простить ее. Она старая женщина, и она так далеко от дома!

— Похоже, все старики одинаковы, — сухо произнес Хоук. — Моя нянюшка была точно такой же. Но ведь ты можешь доверить свое дитя только своей айе, и никому больше, так?

— Тогда мне придется научиться терпеть ее присутствие. — Странный свет полыхнул в его глазах, и он оценивающе уставился на жену. — Но, к сожалению, по твоей вине я стал слишком возбудимым и не всегда владею собой.

— Да, — прорычал герцог, — и я нуждаюсь в утешении. Я нуждаюсь в том, чтобы кто-то облегчил мою боль… — Он сжал плечи Александры. — Слишком поздно быть застенчивой, мой драгоценный подменыш. Ты в моих сетях, лебедушка, и я не намерен выпускать тебя. — Он опрокинул ее на траву. А потом, расстегнув верхнюю пуговку лифа, жадно уставился на выглянувшую пышную грудь. — Ах, любимая, ты стала еще прекраснее! Я и не думал, что такое возможно!

Он легко коснулся груди Александры, но это чуть заметное прикосновение заставило все ее тело вспыхнуть и содрогнуться, и лишь теперь Александра поняла, как ей не хватало Хоука в месяцы, прошедшие после рождения дочери.

— Хоук?.. — чуть слышно произнесла она взволнованным от страсти голосом.

— Предупреждаю тебя, радость моя: когда ты произносишь мое имя вот так, я не в силах отказать тебе ни в чем.

— Вообще ни в чем? — с легкой улыбкой спросила Александра.