Ненужные дети. Прошлое между нами (СИ)

— Что такое?

— Мама в комнате в тако-о-ом красивом платье!!! — и глаза распахивает, с таким удивлением и восхищением говорит."

"— Красивая? — еле сдерживаю порыв свалить к Маше и убедиться в словах сына собственными глазами.

— Ага! Она с тетей Олесей!

Даша тоже подходит к нам. А точнее, к Михаилу, который задумчиво смотрит на Сашу.

— Дядь Миш, — тянет дочь его за рукав.

— Да, — качает головой, прежде чем ответить Даше. — Что такое, принцесса?

— А тетя Саша где? Ты ее не привез?

Друг тяжело сглатывает, повернув голову ко мне. Я лишь пожимаю плечами. С Сашей они не знакомы. Но мы пару раз говорили о ней с Машей дома и, видимо, дети услышали.

— Нет, не привез. У нее работа…

— Даже на день не смогла приехать? Я видела ее фотографию!

— Где?

— У папы в телефоне! Там есть! Где она в свадебном платье, как у мамы, а рядом с ней ты.

Черт. Да, есть такое. Но я не помню, когда дети копались в моем телефоне. Они это умеют. Современные дети! Даже всякие видео в сетях размещают.

— Я обязательно вас познакомлю, Дашуль. Хорошо?

— Хорошо!

Миша гладит мою дочь по волосам. Смотрит с некой тоской.

— Зря ты, Мих. На самом деле. Разве не видишь, как я жалел? Как собака бездомная. Тебя, как я понимаю, тоже уже начала совесть мучать.

— Ничего подобного. Не сравнивай меня с собой. И Машу с Сашей тоже. Да и… Маша чиста была, а Саша — нет.

— Ты сейчас гонишь. Если она не может родить детей — это не значит, что она не чистая. В чем ее вина? И вообще… Может проблема вообще не в ней? А именно в тебе? Ты же никаких анализов не сдавал, если память мне не изменяет. Или сдавал?

Щурюсь, глядя на друга, который сильно напрягается. Между его бровями образовывается складка — это уже ведет к чему-то плохому.

— Бред не неси, Виктор. Со мной все в порядке, — цедит ледяным тоном.

— Короче, зря ты так с ней, — хлопнув друга по плечу, встаю. Поправляю брюки и рукава рубашки.

Сентябрь наступил. Кажется, дождь пойдет, судя по тому, что небо серое.

Иду в дом. Из кухни раздаются женские голоса. Моя мама там — в инвалидной коляске. Водитель ее привез пару часов назад по просьбе Маши.

— Мам, — подхожу к ней, опускаюсь на корточки. Лицо вялое. Сильно похудела. От той женщины, что была несколько лет назад, ни осталось ни следа.

Да, сердце в груди сжимается. Неприятно колет. Но… Не могу я забыть их поступки.

— Хорошо, — еле растягивает губы, изображает улыбку. — Я так рада за вас… так рада…

Верю.

Коротко киваю. Поцеловав ее в щеку, встаю. Маша попросила обращаться с ней уважительно, иначе бы я до последнего держал дистанцию. Конечно, понимал, что любимая права. Что, возможно, после смерти матери я буду жалеть, что не притронулся к ней, не стал разговаривать. Но чертова гордость не позволяет наступить себе на горло при всем моем желании.

Бабушка Маши снова колдует у плиты.