Мир глазами Гарпа

Роберта была фигурой скандальной, и кое-кого она безумно злила. И Гарпу все время мерещились всякие нападения на нее и даже теракты, в результате которых Дункан исчезал в бескрайних ревущих просторах футбольного поля в Филадельфии и за ним по пятам гнался насильник-педофил.

Подобные картины возникали в воображении Гарпа прежде всего из-за почты, которую получала Роберта; эти послания прямо-таки сочились ненавистью, а когда Дженни показала ему кое-какие письма, которые получала она сама и в которых ненависти было не меньше, Гарп встревожился еще сильнее. Этот аспект публичной жизни матери он никогда прежде не принимал во внимание, а ведь иные люди действительно ее ненавидели! Они писали Дженни, что желают ей заболеть раком.

Они писали Роберте Малдун, что надеются, что ее (или его?) родителей нет в живых. А одна милая супружеская пара написала Дженни Филдз, что их заветное желание — искусственно оплодотворить ее спермой слона, чтобы она взорвалась изнутри. Это послание так и было подписано: «законные супруги».

Один человек написал Роберте, что всю жизнь болел за «Иглз», ибо даже его дед с бабкой родились в Филадельфии, но теперь он собирается болеть за «Гигантов» или за «Краснокожих» и переехать в Нью-Йорк или в Вашингтон — «или даже в Балтимор, если надо», — потому что Роберта своими дурацкими затеями извратила все его представления о защитниках команды.

Одна женщина писала Роберте Малдун, что очень надеется, что «Окленд рейдерз» изнасилуют Роберту всей командой. Полагая, что «Рейдерз» — самая отвратительная футбольная команда на свете, эта особа считала, что только они и смогут доказать Роберте, как замечательно быть женщиной.

Школьник-футболист из Вайоминга написал Роберте, что из-за нее ему теперь стыдно оставаться защитником и он переходит в полузащиту — поскольку среди полузащитников вроде бы транссексуалов нет.

А другой студент, нападающий из футбольной команды Мичигана, написал Роберте, что, если она когда-нибудь приедет в Ипсиланти, он хотел бы трахнуть ее, но только пусть она непременно будет в своих футбольных наплечниках.

— Это еще ничего, — говорила Роберта Гарпу. — Твоя мать получает куда более отвратительные письма. И ее ненавидит куда больше людей.

— Мам, — сказал Дженни Гарп, — почему бы тебе со всем этим не «завязать» хоть на время? Возьми отпуск. Напиши еще одну книгу.

Ему никогда и в голову не приходило, что он сам когда-нибудь предложит матери снова взяться за перо. Но сейчас он вдруг увидел в Дженни потенциальную жертву, беззащитную женщину, смело подставляющую себя под удар всей скопившейся в этом мире ненависти и жестокости.

— С собой я уже сделала все, что хотела, — говорила Дженни сыну. — Теперь мне интересны только другие люди.