Мир глазами Гарпа

«Вы чего? Со мной все в порядке», — бормотал он, садясь в воде.

«Ради бога, Уолт, отвечай, когда тебя окликают! — говорил ему в таких случаях Гарп. — Как услышишь, что мы тебя зовем, сразу ответь. И все».

«Я вас не слышал», — говорил Уолт.

«Тогда держи голову над водой», — говорила Хелен.

«А голову как же мыть?» — спрашивал Уолт.

«Это очень плохой способ мыть голову, — говорил Гарп. — Ты лучше меня позови, и я тебе голову помою».

«Ладно», — говорил Уолт. И когда они оставляли его одного, он снова погружал уши под воду и слушал свой мир.

Хелен и Гарп лежали рядом на узкой кровати Гарпа в гостевой комнате дальнего крыла огромного дома.

В доме Дженни Филдз было столько ванных, что невозможно было даже определить, из которой в данный момент доносится плеск воды и приглушенное пение, но они все равно прислушивались.

— По-моему, это женщина, — сказала Хелен.

— Здесь? — удивился Гарп. — Ну разумеется, здесь это может быть только женщина!

— Сперва я подумала, что это ребенок, — сказала Хелен.

— Это, наверное, из-за пения, — сказала Хелен. — Помнишь, как он разговаривал сам с собой?

Они крепко прижались друг к другу: постель Гарпа всегда была чуточку влажной из-за близости океана и постоянно открытых окон и дверей, затянутых противомоскитной сеткой и хлопавших на ветру.

— Я хочу еще одного ребенка, — сказала Хелен.

— Согласен, — сказал Гарп.

— И как можно скорее, — сказала Хелен.

— Прямо сейчас, — сказал он. — Ну конечно, прямо сейчас!

— Если будет девочка, — сказала Хелен, — мы назовем ее Дженни — в честь твоей мамы.

— Хорошо, — согласился Гарп.

— Но вот если мальчик, то я не знаю… — протянула Хелен.

— Но не Уолт, — сказал Гарп.

— Да, — сказала Элен.

— Мне тоже совсем не хочется другого Уолта, — сказала Хелен.

— Мы придумаем какое-нибудь другое имя, если будет мальчик, — сказал Гарп.

— Но я надеюсь, что будет девочка, — сказала Хелен

— Мне все равно, кто у нас будет, — сказал Гарп.

— Ну конечно! Мне, в общем, тоже все равно, — сказала Хелен.

— Прости меня! — сказал Гарп и обнял ее.

— Нет, это ты меня прости! — сказала она.

— Нет, ты меня! — сказал он.

— Мне ужасно жаль! — сказала она.

— И мне! — сказал он.

Они были так нежны друг с другом! Хелен воображала себя Робертой Малдун, которая после операции пробует «на деле» свою абсолютно новенькую вагину.

Гарп старался ничего себе не воображать.

Как только он давал волю воображению, перед ним возникало всегда одно и то же: залитый кровью «вольво», крики Дункана, крики Хелен снаружи и еще чьи-то крики. И как он с трудом выворачивается из-под врезавшегося в него руля и пытается приподнять залитое кровью лицо Дункана, а кровь все не останавливается, и никак не разглядеть, что же случилось с сыном…

«Все в порядке, — шептал он тогда Дункану.