Мир глазами Гарпа

В итоге он не возражал, когда водитель катафалка взял его под руку и повел за собой.

— Они сказали, мужчин будет больше, — шепотом жаловался водитель, — но никого мало-мальски здорового я тут не заметил.

Гарпа проводили к передней скамье; напротив сидело все семейство Перси. К своему ужасу, он увидел, что на той скамье, где ему предложили сесть, распростерто чье-то тело. Лежавший там старик был совершенно неподвижен, и сесть Гарп так и не решился; впрочем, ему тут же помахали со скамьи семейства Перси, приглашая к себе, и вскоре он обнаружил, что сидит рядом с Мидж.

У Гарпа мелькнула мысль, что старик на скамье — просто очередной покойник, ждущий отпевания.

— Это дядя Харрис Стэнфулл, он просто спит, — шепнула Гарту Мидж, кивнув в сторону лежащего на скамье старика, который выглядел как самый настоящий покойник.

— Это дядя Хорас Солтер, мама! — поправил сидевший рядом с ней мужчина, и Гарп узнал Стьюи Второго, краснорожего и весьма корпулентного; Стьюи был старшим из детей Перси и ныне единственным из сыновей. Насколько Гарп помнил, Стьюи имел какое-то отношение к алюминиевому производству в Питтсбурге.

Стьюи Второй не видел Гарпа с тех пор, как Гарпу было пять, и, судя по всему, совершенно не помнил его. Впрочем, и Мидж, казалось, никого больше не узнает. Высохшая, сморщенная, с абсолютно белыми волосами и уродливыми коричневыми пятнами на лице, размером и толщиной с нечищеный арахис, Мидж страдала нервным тиком, отчего ее голова без конца дергалась вперед, как у курицы, которая высматривает, что бы ей клюнуть.

С первого взгляда Гарп сообразил, что гроб, видимо, придется нести Стьюи Второму, водителю катафалка и ему, Гарпу, и очень сомневался, что они втроем справятся.

Как ужасно, думал он, быть настолько нелюбимым! И все смотрел на серый гроб Стюарта Перси, напоминавший корабль и, к счастью, сейчас закрытый.

— Простите, молодой человек, — прошептала Гарпу Мидж; ее затянутая в перчатку рука так же легко коснулась его плеча, как один из длиннохвостых попугаев, которых всегда держали в доме Перси. — Я что-то не припомню вашего имени, — сказала она, мило и совершенно маразматически улыбаясь.

Гарп хмыкнул и где-то между «Смитом» и «Джонсом» споткнулся вдруг о выдуманное имя, которое, когда он его произнес, удивило и Мидж, и его самого:

— Я же Смонс, миссис Перси!

Стьюи Второй, казалось, вообще не прислушивался к их разговору.

— Мистер Смонс? — переспросила Мидж.

— Ну да, Смонс, — сказал Гарп. — Смонс, выпуск шестьдесят первого года. У меня мистер Перси историю преподавал.

— О да, мистер Смонс! Как мило, что вы вспомнили и пришли, — сказала Мидж.

— Я был очень огорчен, когда узнал, — сказал «мистер Смонс».

— Мама, — предостерегающим шепотом обратился к ней Стьюи Второй.