Мир глазами Гарпа

Ну что ж, не деньги она сейчас получит, а неприятности!

Честно говоря, принять Дженни за проститутку было довольно трудно, хотя определить ее род занятий и возраст тоже оказалось затруднительно. Она столько лет носила только медицинский халат, что совершенно не знала, как ей следует одеваться в Вене. И пожалуй, склонялась к излишествам, особенно когда куда-нибудь выходила с Гарпом, возможно вознаграждая себя за тот старый купальный халат, в котором обычно писала. Она не имела почти никакого опыта в покупке одежды, тем более что здесь, в чужом европейском городе, все вещи смотрелись как-то по-другому. Не обладая собственным вкусом, Дженни просто покупала самые дорогие наряды; в конце концов, деньги у нее были, а желания «таскаться по магазинам» не было вовсе. Как и терпения. Вот почему в своих обновках она порой выглядела точно рождественская елка, и, когда шагала рядом с Гарпом, никому в голову не приходило принять их за близких родственников. Сам Гарп почти постоянно носил форму Стиринг-скул: пиджак, галстук, удобные брюки — этакий стандартный набор из магазина готового платья, который делал Гарпа практически неразличимым в толпе любого большого города.

— Ты не мог бы спросить у этой женщины, где она купила муфточку? — пристала к сыну Дженни. И тут именно женщина с муфтой вдруг заступила ей дорогу.

— Это же шлюхи, мам! — прошептал Гарп. Дженни так и замерла на месте. Женщина с муфтой что-то говорила ей сердитым и резким тоном, но Дженни, разумеется, не понимала ни слова и уставилась на Гарпа, надеясь, что он переведет.

— Моя мать всего лишь хотела спросить у вас, где вы купили такую хорошенькую муфточку, — медленно сказал Гарп по-немецки.

— А, так они иностранцы! — пренебрежительно сказала одна из проституток.

Женщина с муфтой продолжала пристально смотреть на Дженни, а та буквально глаз не сводила с ее муфты. Гарп рассматривал проституток. Одна совсем молоденькая, волосы уложены в высокую прическу, усыпанную золотыми и серебряными звездочками; на щеке татуировка — зеленая звезда, а верхнюю губу чуточку подтягивает кверху приметный шрам, отчего казалось, что с лицом у нее что-то не так, но что именно, сразу и не скажешь. Тело у девицы, впрочем, изъянов не имело; она была высокая, гибкая, стройная, и Дженни вдруг обнаружила, что внимательно на нее смотрит.

— Спроси у нее, сколько ей лет, — попросила она Гарпа.

— Мне восемнадцать, — ответила девушка на ломаном английском. — Я хорошо знаю по-английски.

— Моему сыну столько же, — сказала ей Дженни, подталкивая Гарпа локтем. Она так и не поняла, что они сперва приняли ее за свою «товарку». Когда Гарп позднее сказал ей об этом, она пришла в ярость, но злилась только на себя. «Это всё мои платья! — кричала она.