Мисс Паинька

— Все ушли. Ты довольна?

— Я не хотела расстроить твою вечеринку. Если бы ты на какое-то время ушел от своей рыжей и дал мне высказаться, вы бы могли веселиться всю ночь.

— Теперь уже поздно. Ты все испортила, и по твоей вине чуть не поднялся скандал.

— Виновата не я, а этот пьяный болтун. Не надо было обращать на него внимания.

— Извини. Я вступился за твою честь. В следующий раз, если какой-то кретин будет отпускать грязные шуточки на твой счет, я не скажу ни слова.

Она поднесла руку к виску и потерла его. При любых обстоятельствах это был нелегкий разговор, а при нынешних — особенно.

— Давай поговорим. Интересно, что же такое важное ты хочешь мне сообщить?

— Давай помогу тебе все убрать?

— Для этого ты испортила мне вечеринку?

— Нет, перестань смеяться.

— Завтра придет женщина и все уберет. Что случилось? Говори прямо.

— Я хочу рассказать тебе о письмах.

— Можно мне на них взглянуть?

— В чем дело? Ты не веришь мне? Думаешь, я сам их писал?

— Покажи мне письма, — настойчиво потребовала она.

— Потому что я догадываюсь, кто мог их написать.

— Что там за разговоры? — неожиданно спросил Ло.

Марни оглянулась и увидела парочку. На их лицах написано удивление, а на теле ничего не было.

Сюзетт прижала к груди полотенце, под ним ничего не было, кроме купальных трусиков. Теперь Марни поняла, кому принадлежала вторая часть купальника, которую она нашла в саду.

— Ло, что происходит? — спросил ее друг, замотанный в полотенце. — Мы на минутку зашли в спальню и…

— Вечеринка закончилась. Все ушли.

— Она ушла с одним из пилотов.

— Что? И ты отпустил ее?

— Послушай, я же не адвокат по семейным делам, верно? Поскольку ты пошел в спальню с Сюзи, Мэри ушла с другим. А теперь проваливай отсюда. Я занят.

Парочка, разыскивая свою одежду, тихо возмущалась тем, как хозяин может быть таким грубым.

— Кто посылал письма?

Она все ему рассказала о конвертах и бумаге, найденных в тумбочке.

— У нее нет родственников, которым можно написать. Если ты покажешь мне письма, я смогу сказать, она их писала или нет.

— На, возьми, — пробормотал он, протягивая письма.

— Это не мамин почерк, но так она могла писать после парализации. Бумага и конверты ее. Я уверена, что писала она.

Лишившись последних сил, Марни опустилась в кресло и посмотрела на него.

— Я не знаю, что сказать, Ло. Не могу поверить, что мама могла так поступить.

— Ты говорила, будто она не знает, что я отец Дэвида.

— Вероятно, знает уже давно. Она подозревала, что ты отец Дэвида, ведь он так похож на тебя… Твое лицо постоянно мелькало на экране после полета «Шаттла»…

Собрав все свое самообладание, Марни произнесла:

— Мне очень жаль, Ло.

— Ты не виновата. Я не имею к тебе претензий.

— Я поеду к ней и поговорю.

— Не надо. Она больна и не может мне навредить.