Младший вовсе был дурак

Потом в темноте зазвучали голоса: первый ровный, безжизненный, безразличный, я даже не понял, кто говорит: мужчина или женщина. Второй голос, женский, нараспев тянул заунывное "о—о–омммм", а третий я уже слышал, но никак не мог вспомнить, где именно.

— Ты понял, что тебе нужно сделать? — спросил первый голос.

— Да, — неузнанный знакомец робко кашлянул.

— Ты хочешь знать, что получишь взамен?

— Служить великому делу — высшая награда.

— Тем не менее, сделка есть сделка. Ты хочешь жить?

— Тогда я подарю тебе Дар жизни. Для тебя и твоего народа.

— Ваша милость безгранична.

Столь могущественный артефакт…

— Взамен я получу еще более могущественный, — прервал безразличный голос. — Но если тебе не удастся выполнить свою часть договора, твое жалкое тело рассыплется прахом, проклятье ляжет на твой дом и всех, кого касались твои руки.

Воздух посветлел, вонь ушла, предо мной возникло огромное, с пятиэтажный дом, лицо "графа Дракулы". Именно его голос показался мне знакомым. Я сжался в комок, но вампир, едва взглянув на меня, накрыл мир красным плащом.

Я растерялся. Не припомню, чтобы я был свидетелем подобных событий.

Может, меня утянуло настолько глубоко в прошлое, что одежда открыла секреты льна, из которого была соткана? Или семян, из которых вырос лен, из которого потом соткали одежду? Я опустил взгляд вниз, чтобы найти лежащую на полу рубаху, но увидел на своей груди амулет. Вот в чем дело! Память извлекается из более могущественного памятника, а волшебная «линза», несомненно, несла в себе больше магии, чем простая одежда, пусть и подвергнутая заклятью превращения.

— Работает просто, — произнес вампир.

Мир осветился солнечным светом. Я лежал на спине в лесу, справа от меня стоял "граф Дракула", слева — разбойник Гроб.

— Поймаешь солнечный луч и посветишь. Если в человеке есть магия, она отразится.

— Отразится, это как?

— Ваш—сиятельство, может я сперва—наперво попробую? Вдругаря эта штукенция не сработает?

— На ком пробовать собрался, осел? На мне?

Гроб побледнел и сделал попытку бухнуться на колени.

— Простите, ваш—сиятельство. Не сообразил, что вы солнышко не уважаете.

— Ладно. Учти, чем могущественнее маги, тем сильнее их сияние.

— Да как же мне их удержать—то?

— Как хочешь.

Рисунок запомнил?

— Ага, — закивал Гроб.

— Расставь людей по всему лесу, как объявятся, схватить и доложить. Не получится с этими, бери любых других. Главное — печать.

Вампир подпрыгнул, обернулся летучей мышью, и скрылся в лесу, а Гроб наклонил голову, рассматривая меня, и сплюнул:

— Ну, кровосос, ежели обманул…

Разбойник снял с шеи цепочку, отцепил крестик, забросил его в кусты и стал возиться с чем-то за моей спиной. Мир повернулся, и я едва не вскрикнул — я видел все так, как видела «линза».