Младший вовсе был дурак

Ничтожный червь, имеющий великое счастье находиться в столь блистательном обществе выяснил…

— Короче, — прервал пространные объяснения его величество.

— Иными словами, — разочарованно вздохнул Сильдурен, — которые, вы, ваше высочество, не поймете, в магическом поле нашего королевства произошло возмущение, что говорит о вторжении великого очень злого и опасного колдуна.

Я хмыкнул. Как раз последнее предложение и внесло некоторую ясность в тот бред, что выдавали узкие бескровные губы старого мага.

Король удовлетворенно кивнул и обратился к присутствующим:

— Охрану усилить, вельмож оповестить, армию поднять, королевскую семью из дворца не выпускать. Завтра проводим Николашу, и окопаемся. Колдуна найти и сжечь, его помощникам, если таковые найдутся, отрубить головы.

Веселенький военный совет получился у «папашки», одних сжечь, другим отрубить головы. А сам между тем собирается окопаться во дворце и обжираться фаршированными утками да маринованной сельдью. Эх, не так я себе представлял короля, не такие решения он должен принимать, не слушать выжившего из ума мага-маразматика, только и умеющего, что снимать похмелье. Где война? Где походы? Где масштабные поиски нарушителя спокойствия? Доиграется его величество, придет злой дядя и покажет, где раки зимуют, окапывайся или не окапывайся. Пусть поскорее обращается в Бюро, как предложил Сильдурен, если эта организация может помочь, пусть помогает. Что же до меня… меня вся эта волокита не касается. Я — сторонний наблюдатель.

Я вышел за дверь и снова попал в объятья Прохора.

— Пойдемте, ваше высочество, провожу вас в гостевую комнату. Вы уж, будьте добреньки, не выходите из дворца, иначе не сносить мне головы. А мне голову жалко. Я шапку новую купил, только один раз и надел.

— Ладно, — улыбнулся я, — не выйду.

По территории дворца бродит волк, и встречаться с ним у меня желания нет.

Мы долго шли по полутемным коридорам с завешенными пыльными гобеленами стенами, и очутились в противоположном крыле.

— Вот, ваше высочество. Отдыхайте. Коли кушать захотите, звоните в колокольчик, прибегу, накормлю.

Я не выдержал, засмеялся, а Прохор, неверно истолковав причину моего веселья, пояснил:

— Мода такая заморская. Его величество только на прошлой неделе у принца Датского позаимствовали, велели в каждой комнате колокольчики развесить, дабы слуги под дверьми не подслушивали, когда их позвать изволят. А по мне, все одно, что окрик выслушивать, что колокольчики эти — тихие они. Но вы все равно звените.

Прохор открыл дверь, и я вошел в гостевую комнату.

Что сказать? Дорогую обивку стен, широкую кровать под бархатным балдахином и резные сундуки я сейчас с легкостью поменял бы на любой самый захудалый из отелей, лишь бы там был туалет и рабочий душ.