Мой граф

В эту минуту он мог бы сделать с ней все или почти ничего, и она была бы удовлетворена – даже мимолетным целомудренным поцелуем.

Прежний Грегори воспользовался бы своим положением и ее страстной влюбленностью или честолюбием и закрутил бы с ней легкий, ни к чему не обязывающий, но весьма приятный роман. Но нынешний Грегори отвел глаза, когда корсаж съехал, давая леди Дамаре время и возможность поправить его. И после того как она сделала это, повел ее прямиком на завтрак, отговорившись тем, что ужасно проголодался.

Когда же десять минут спустя он увидел Пиппу, одетую камердинером и расхаживающую по столовой, то чуть не рассмеялся от облегчения.

Рядом с ней он ощущал себя гораздо более живым, чем в окружении сотни леди Дамар. Если бы это с Пиппой он пошел к развалинам, то к концу их экскурсии она, вероятно, уже не была бы девственницей – по крайней мере в его фантазиях.

– Так что, полагаю, вам следует подумать о бассейне, – говорила леди Дамара леди Тарстон.

Единственная причина, почему Грегори заметил ее слова, это потому, что ладошка леди Дамары при этом легко скользнула по его ноге.

Леди Тарстон с серьезным видом взглянула на супруга:

– Ты тоже так считаешь, Келсо? Нужен бассейн?

– Ну разумеется, им нужен бассейн, – заявила леди Дамара, не дав лорду Тарстону ответить.

 – Как же иначе им поддерживать чистоту? Необходим большой бассейн, хорошо проветриваемый, с возможностью полежать на солнце или в тени, кому как захочется. – Она поднесла ко рту свою чашку с чаем и сделала глоток, потом быстро вернула ее на блюдце, широко распахнув глаза. – О да, и, если возможно, оздоровительные минеральные воды. Вы думали об этом, леди Тарстон? Это может продлить им жизнь. Вы можете выписать ящик из Бата, и смотритель будет давать им ежедневную дозу.

Грегори оставил без внимания первый чувственный натиск леди Дамары, но когда она вновь положила руку ему на бедро и, поигрывая пальчиками, стала подбираться к цели, неверно истолковать которую было уже никак не возможно, он кашлянул, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. Это была попытка изобразить нетерпение полнокровного и энергичного джентльмена, который предпочел бы активное времяпрепровождение на свежем воздухе – к примеру, стрельбу или охоту – сидению в четырех стенах.

Он послал леди Дамаре пресыщенную улыбку, дабы предотвратить впоследствии бурную сцену, и постарался сосредоточиться на застольной беседе.

Вот он сидит в окружении могущественной и влиятельной элиты, сливок общества, культурных, образованных людей, которые с легкостью могут рассуждать о театре и музыкальных произведениях, политическом климате и качестве современной литературы в противоположность классической, и ему скучно до ломоты в челюсти.