Мой граф

Он сломал его в боксерском матче пять лет назад, и легкая горбинка, по словам Питера и Роберта, а иногда и Синтии, когда она за что-нибудь сердилась на него, делала Грегори похожим на клоуна.

После полагающихся тридцати секунд восхищения он вернул ребенка матери. Рука Грегори случайно задела грудь Элизы, когда он поднял Уолтера повыше, чтобы как раз-таки избежать этого, но это не пробудило в душе никаких романтических чувств. В сущности, наблюдая за тем, как она вновь подошла к кучке зрителей и поцеловала своего мужа в губы, Грегори не мог поверить, что когда-то был одержим идеей жениться на ней, что не разглядел настоящей женщины, с которой занимался любовью… женщины, влюбленной в другого мужчину – его лучшего друга Дугала.

И как Грегори мог не увидеть, что Дугал любит Элизу? Где были его глаза?

Он размышлял над этим, пока они все шли к озеру полюбоваться искусственными руинами. Он участвовал в оживленной беседе, даже отпустил парочку шуток, которые рассмешили Дугала. Оба раза Грегори видел в глазах Дугала надежду и оба раза намеренно отвернулся от него. Нет, он не готов вновь быть его другом. Дугал поступил с ним нечестно.

И уже в который раз Грегори вернулся к тому, что и Питер тоже не сказал ему правду.

Что такого было в Грегори в тот момент его жизни, что и лучший друг, и любимый брат не были честны с ним? Он подошел к краю озера, мучаясь этим вопросом.

– Не надо, – сказала Элиза, появившаяся у его плеча. – Пожалуйста, не терзай себя.

– Что ты имеешь в виду? – осипшим голосом спросил Грегори.

– Уолтер не твой, – ответила она. – Клянусь.

Грегори испустил громкий вздох, больше похожий на стон. Короткая история их с Элизой отношений была отягощена серьезной драмой, из тех, что может разорвать человеку душу.

Слава Всевышнему, что с Грегори этого не случилось. Точнее, едва не случилось. Еще бы чуть-чуть, и… но чуть-чуть не считается.

Его омыла волна облегчения. Но он все еще был настолько ошеломлен, что не отводил взгляда от гусей, летящих по небу, провожая их глазами до тех пор, пока они не скрылись за деревьями, словно те были его якорем, его единственной надеждой на душевный покой.

Но он не может успокоиться, пока страдает Пиппа. Она, конечно же, подумала, что ребенок его. Грегори не мог дождаться, когда вернется в дом и скажет ей, что это не так.

Но вначале он должен остаться джентльменом и дать Элизе высказаться.

– Конечно, – тихо продолжала его бывшая возлюбленная, – цвет глаз и волос Уолтера, да еще эти его кудряшки подогревали сплетни. Но он – точная копия своего дедушки. Сходство с его детским портретом просто необыкновенное. И если бы кто-то действительно хотел, а они, разумеется, не хотели, достаточно было бы произвести простой подсчет. – Она глубоко вздохнула.