Мой граф

Она захлопнула дверцу, порадовавшись, что мистер Доусон опять уснул, и принялась собирать шпильки, парик и восстанавливать внешность Харроу. Пальцы ее дрожали, она закручивала и закалывала волосы снова и снова. У нее получалось не так хорошо, как обычно, но это ведь всего одна короткая остановка, и после ей больше никогда не придется заниматься подобным нелегким делом. Шейный платок она тоже повязала кое-как. Смотрится, должно быть, ужасно, но опять же, кому какое дело?

Закончив, она понадеялась, что у мистера Доусона не случится новое помутнение рассудка, если он проснется и увидит, что она опять выглядит как настоящий камердинер.

К счастью, старик продолжал спать. И даже не пошевелился, когда они въехали во двор маленькой почтовой станции и карета остановилась. Пиппа нахлобучила свою несколько примятую шляпу и выпрыгнула из экипажа. Поблизости никого не было, что тут же заставило ее насторожиться – бог знает, что на уме у Квадратной Челюсти, – но тут до нее донесся шум постоялого двора. К ее немалому облегчению, из-за угла выехала скромная карета, влекомая парой гнедых лошадей.

Кучер был одет щегольски и показался почему-то смутно знакомым, но она не могла понять почему. Она никогда в жизни его не видела.

Квадратная Челюсть спрыгнул с козел и сдернул с головы картуз.

– Я позабочусь о лошадях, – тихо проговорил он. – И заодно присмотрю за мистером Доусоном, миледи.

– Очень хорошо, – отозвалась она, затем строго кивнула: – Надеюсь, у тебя хватит ума не выкинуть никакой глупой шутки, например, уехать без меня. И хорошенько присматривай за мистером Доусоном. Мы не можем позволить ему убежать в его состоянии.

Помни, кому крайне небезразлично мое здоровье и благополучие, а также здоровье и благополучие всех, кто мне дорог: самому лорду Уэстдейлу. – Оставалось лишь надеяться, что так оно и есть. – А за ним стоит весь дом Брейди, возглавляемый могущественным маркизом и его не менее влиятельной супругой. Ты знаешь, что у лорда Брейди…

– Мне это известно, – выпалил Квадратная Челюсть неожиданно отрывистым, напряженным голосом. Он мял в руках свой картуз. – У меня и в мыслях не было чем-то расстроить вас… мистер Харроу.

Ох ты, Господи.

Она забыла, что должна говорить своим камердинерским голосом. Но поблизости никого не было… только тот возница подъезжающей кареты, но он вряд ли слышал. Цоканье копыт, звон лошадиной сбруи и…

На ней был небрежно повязанный шейный платок, но в затылке вдруг возникло покалывающее ощущение, которое заставило обернуться.

Там стояла пара: джентльмен в расцвете лет, импозантный и уверенный, и леди приблизительно его возраста, ослепительная красавица, одетая по последней моде. Они оба таращились на Пиппу.