Мой граф

И есть еще семейная крестильная рубашка. Она слишком истончилась, так что даже страшно ее чинить, но я уверена, что одежду для особых случаев важно сохранять. Она возвращает нас к определенным моментам нашей жизни. Ты так не думаешь?

Грегори вспомнил спенсер Пиппы из желтого бархата с громадными пуговицами и коричневый в полоску шейный платок, и губы расплылись в улыбке.

– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду.

Матушка подняла фрак.

– Возможно, кто-то из вас, мальчиков, когда-нибудь его наденет, – весело проговорила она. – Может, даже ты. Если он тебе подойдет.

– Отлично подойдет, – вступил в разговор отец. – Мы одного размера. – Он кивнул Патрику, который вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Грегори ждал перемены, которая, он знал, наступит.

И она наступила. Отцовское лицо было холодным как лед, когда он повернулся к нему.

– Что меня беспокоит, так это будет ли у тебя свадьба? – грозным тоном сказал отец. – Мне кажется, она нам нужна. Безотлагательно. На карту поставлена честь дома Брейди. – Он вскинул руки. – Бог ты мой. Грегори, мальчик мой, что это за безумная затея? Юная барышня, переодетая камердинером? Которая посреди постоялого двора говорит своему вознице, что она под твоей защитой и под защитой всего дома Брейди?

Грегори коротко рассмеялся:

Матушка серьезно кивнула:

– И я так этому рада.

Грегори шумно выдохнул.

– Матушка, отец, я понимаю ваш гнев и очень сожалею. – Он сам удивился, каким твердым был его голос. – Я согласен, отец, свадьба будет безотлагательно. Мы выезжаем завтра утром. – Он поведал родителям о своих планах отвезти Пиппу на Гернси через Торки.

– Ну, хорошо.

 – Эта новость несколько умиротворила отца. – Но скажи мне, как все пришло к тому, что мой сын убегает со своей невестой в Гернси? – Он скрестил руки и нахмурился.

Матушка раздраженно выдохнула.

– Обычное дело. Он влюбился. – Она бросила на отца сердитый взгляд. – Майкл Шервуд, только не говори, что ты забыл, как оно бывает, когда ты встречаешь свою вторую половинку.

Отец переступил с ноги на ногу, упрямо сжав губы. Матушка, перенимавшая отцовский ирландский акцент всякий раз, когда сердилась на него, всегда забавляла Грегори, хотя показать свое веселье сейчас было бы крайне глупо.

– Я уже поговорила с Пиппой, – продолжала матушка более снисходительным тоном. – И все, что ты хочешь знать, расскажу тебе вечером. В постели. – Она послала ему лукавую улыбку. – А пока давай отдадим молодым людям должное за то, что они поступают правильно.

Лорд Брейди вытянулся во весь рост, явно недовольный тем, что вынужден выслушивать отповедь жены, но, несмотря на это, в его глазах был блеск. Блеск уважения к ней, ясное дело.