Мой граф

 – И несмотря на отсутствие подбородка и торчащие зубы, утверждал, что он – божий дар для женщин, пока я не бросил ему вызов в этом вопросе. Разумеется, единственным доступным судьей в этом состязании была сутулая старая карга по прозвищу Герцогиня, которая подавала всем нам ромовый пунш и бутерброды с говядиной. Но она ведь считается?

И у него хватило нахальства повернуться к маме.

– Конечно, нет, – преданно поддакнула она.

– Спасибо, леди Грэм. – Грегори взирал на нее так, словно она сама была герцогиней или даже королевой.

Пиппа хотела разозлиться, но так приятно было видеть маму сияющей, какой она и должна быть в этом роскошном наряде.

– И это все? – не унимался Берти. – Может, он и не смазлив, как ты, но все равно наследник Далримпла. А в карты я и сам не умею проигрывать.

Все присутствующие это знали. Он дулся до тех пор, пока кто-нибудь не приносил ему стакан виски или же Пиппа не обнимала его за плечи и не целовала в макушку.

Грегори пожал плечами:

– Герцогиня громко объявила, что предпочитает мои дьявольские очи щенячьим глазкам мистера Хоторна. Правда, она ни слова не сказала про моих приятелей, сэра Хью и лорда Бромли. Они были слишком пьяны, чтобы привлечь женское внимание.

– Бедняги, – ввернул мистер Трикл.

– Да, не повезло, – отозвался Грегори с совершенно серьезным лицом, негодяй.

– Черт возьми, крестник, – хмыкнул дядюшка Берти. – Ты и вправду напоминаешь сатанинское отродье.

– Лорд Уэстдейл мог бы иметь рога и остроконечные уши, – раздраженно вмешалась Пиппа, – и все равно выиграл бы это сомнительное состязание. Герцогиня видела, что из них двоих мистер Хоторн явно грубее. – «Но только самую малость», – говорил взгляд, который она метнула в Грегори. – Поэтому ты можешь написать ему и сказать, что не стоит приезжать, чтобы ухаживать за мной, дядя Берти.

Дядюшка упрямо покачал головой:

– Может, Хоторн слегка и тщеславен, но нет ничего, что нельзя было бы вылечить дозой женитьбы.

Глаза Грегори насмешливо заблестели.

– Любой, кто сможет добиться руки неуловимой леди Пиппы, приобретет воистину чудодейственное средство от всех своих недугов.

Хотя и назвал ее неуловимой леди Пиппой, что прозвучало просто замечательно. Но как она может быть довольна, когда какой-то неудачник с торчащими зубами и без подбородка приедет на следующей неделе делать ей предложение? А Грегори не только не возражает, но, кажется, даже находит удовольствие в этой идее.

Он ни капельки не ревнует.

– Мы собрались, чтобы отпраздновать твой день рождения, – напомнила Пиппа дяде, за бодрой улыбкой пряча свою ярость и, следует признаться, разочарование. – Расскажи нам о своем любимом.

– Не сейчас, Пиппа. – Дядя Берти наклонился вперед и слишком подчеркнуто ткнул Грегори кулаком в колено.

О Боже.