Мой граф

Зрачки Пиппы расширились, но Грегори быстро вернулся к рукавам, притворившись, что не заметил облачка беспокойства, набежавшего на ее чело.

– Ну вот, – сказал он, когда наконец освободил ее из плена рукавов.

– Спасибо. – Она слегка поежилась. И неудивительно. Под кожаными подтяжками, удерживающими панталоны, на ней была широченная рубашка, которая тоже насквозь промокла и прилипла к телу. Под ней просвечивала белая полоска ткани, которая туго стягивала грудь.

Слишком туго, поневоле пришла ему в голову мысль, и он поморщился.

Пиппа обхватила себя руками.

– Пожалуйста, закройся одеялом.

– Слушаюсь, мадам. – Он растянул между ними самодельную ширму. – Давай поскорее покончим с этим.

– В сундуках дяди Берти полно костюмов, – сказала Пиппа, и голос ее прозвучал слегка приглушенно. – Я столько играла с ними. – Ее руки собирали в кучу складки рубашки над головой, потом она, должно быть, стянула рубашку, потому что следующие слова были ясными: – Так что опыта в этом деле мне не занимать, – гордо добавила Пиппа и повесила мокрую рубашку на ширму из одеяла, откуда она свалилась на пол.

Поскольку обе его руки были заняты, он не мог пока засунуть эту чертову штуку под сиденье, так что с этим приходилось подождать. И открывать дверцу, чтобы выжать ее, тоже было бесполезно – дождь по-прежнему лил сплошным потоком.

– И развяжи повязку, – сказал Грегори. – Нам надо будет высушить ее.

– Ты же будешь в рубашке и сюртуке, не забывай.

– Правда, – с надеждой проговорила она. – К тому же я не такая уж… – Она не закончила.

– Давай снимай ее, – велел он, оставив без внимания то, что она имела в виду. Может, она и не вываливается из корсажа, как многие светские дамы, но сложена, как греческая богиня, и крайне соблазнительна именно такая, какая есть. В сущности, ее скромные платья сводят его с ума, потому что он жаждет увидеть больше, почувствовать больше, как сделал только однажды и лишь чуть-чуть, прежде чем поцелуй резко прервался. – Уверен, тебе неудобно.

– Да. – Она вздохнула и приступила к процессу окончательного оголения своей верхней половины.

Звук разматываемой ткани был едва слышным, но все же различимым, и на Грегори накатило почти непреодолимое желание подглядеть. Один только быстрый взгляд украдкой поверх края. Если ее глаза опущены, она даже и не заметит, так ведь?

Но разумеется, Грегори не мог поддаться искушению. «Ты – джентльмен», – упрекнула его совесть.

Черт бы побрал эту его проклятую совесть.

Спустя несколько мучительных секунд Пиппа подняла над одеялом скомканную полоску ткани.

– Бросай ее, – сказал он.

Комок с чавкающим звуком шлепнулся ему на сапог.

– Мне нужна сухая рубашка. – Ее слова пронизала паника. – И сюртук. Пожалуйста, поскорее.