Мой граф

Ноги все еще дрожали, но она прислонилась к двери.

– Между всеми теми балами, которые я должна буду посещать, чтобы найти себе мужа? Мужа, который отнимет у меня все мои маленькие радости, одну за другой, как Жаба отнял у мамы? Нет, благодарю.

Пиппа проскользнула мимо него, но он пошел следом и добрался до ее штанов раньше. Бросил их ей, и она отвернулась, чтобы надеть их и заправить рубашку.

– Твои слова были очень приятны. Они даже тронули меня. Но теперь я поневоле задаюсь вопросом, не пытался ли ты таким образом заставить меня подчиниться.

– Думай что хочешь.

 – Он вновь возник перед ней и натянул подтяжки ей на плечи. – Но правда в том, что ты не можешь поехать в Париж. И не только потому, что будешь совершенно незащищена, гоняясь за месье Перро. Но еще и потому, что тебя ждет разочарование. В Париж надо ехать с легким сердцем, особенно в первый раз. А у тебя не будет легко на сердце, потому что будешь переживать, что ввела в заблуждение дядю Берти. Он будет волноваться. А ты слишком добра, чтобы тебя это не трогало.

Пиппа вскрикнула от отчаяния.

– Как бы я хотела, чтобы ты просто… ушел.

 – Она без его помощи натянула сюртук. – Пожалуйста, поезжай на свой загородный прием. Не меняй ради меня свои планы.

У дверей она отчаянно вывернула плечи, чтобы освободиться от Грегори, но он держал ее крепко и положил руку на засов.

– Это не так просто, и в глубине души ты все прекрасно понимаешь. Если потребуется, я закину тебя на плечо и отнесу в свою карету.

– Ты совершаешь ошибку, – прошептала она сквозь ком в горле.

– В эту минуту кажется именно так, – ответил Грегори. – Но тем самым я предотвращаю куда более крупную ошибку, хочешь – верь, хочешь – нет.

И он отодвинул дверной засов.

Пиппа надела очки и несколько секунд постояла, моргая. Потом с обреченным вздохом двинулась через обеденный зал постоялого двора, зная, что Грегори не отстает от нее ни на шаг. И тело, и мозг, казалось, оцепенели от усталости и удовольствия, но она ужасно злилась на Грегори и на себя, что не устояла перед соблазном, когда он рушил все ее планы, и так отчаянно хотела сбежать, что, когда дверь таверны распахнулась и в нее гурьбой ввалилось какое-то состоятельное семейство с тремя непоседливыми детьми, Пиппа подумала было прямо с места в карьер предложить им услуги няни – все, что угодно, лишь бы не возвращаться домой.

В сущности, после прошлой ночи это больше уже не дом. Она больше не сможет жить под одной крышей с Жабой.

Потом Пиппа вспомнила, что одета мужчиной.

Какой-то молодой человек, толстяк с необычайно высоким воротником и красивой тростью из вишневого дерева, просеменил вслед за семьей из пяти человек и оценивающе оглядел собравшихся в обеденном зале.