Мой любимый герцог

Почему ее так тянет к нему?

Она даже не предполагала, что с радостью останется с ним наедине и будет наслаждаться их болтовней. Он не имел права заставлять ее испытывать такие удивительные ощущения. Он известный повеса. Своей безобразной выходкой он сломал жизнь Веронике, а значит, и Евгении, поскольку та жила с сестрой и каждый день видела, как та несчастна. Зная все это, Марлена должна была прийти в ужас при одном только взгляде на герцога, и всегда считала, что так и будет, если они когда-нибудь встретятся. Только вот вышло все иначе. Она почему-то не рассердилась, когда он подшутил над ней, заставив поверить, что у нее на щеке насекомое, а, напротив, поддалась его обаянию.

Чтобы скрыть сильные чувства, бурлившие в ней, она откашлялась и заметила:

– Здесь нет ни художников с кистями, ни золотой пыли, ваша светлость. А что касается этого… – Она взглянула на красивые флакончики и протянула коробку герцогу. – Это, безусловно, очень мило с вашей стороны: позаботиться о моей дорогой подруге, – но я не могу принять такой подарок. Флакончики очень красивые, и на них очень дорогие серебряные крышечки.

Рат даже не подумал взять коробку и демонстративно сцепил руки за спиной.

– Это олово, мисс Фаст, а не серебро. Вы перепутали.

Желая во что бы то ни стало вернуть подарок, она подошла к нему так близко, что коробка коснулась обтянутых бархатом пуговиц на его жилете.

– А вы не выбираете выражений.

– Так выходит, когда я с вами.

– Просто вы игнорируете принятые в обществе правила, а я вынуждена напоминать вам о них.

Рат сделал шаг вперед, и теперь коробка вдавилась ему в живот. Марлена этого никак не ожидала, поэтому на мгновение запаниковала. Что делать: отступить или продолжить прижимать к нему коробку? Нет, она не сдастся. Будет держаться до последнего.

Не вынимая рук из-за спины, герцог еще ближе придвинулся к ней. Или прижался к коробке?

– А вы развиты не по годам, как и много лет назад, когда мы впервые встретились, – заметил Ратберн.

– А вы, как и тогда, слишком самонадеянны! – не осталась в долгу Марлена.

– Вы всегда говорите что думаете?

– Да, но ведь это произвело на вас впечатление!

– Совершенно верно, – не стал спорить Рат и еще немного придвинулся к ней. – А ваши глаза такие же большие и яркие, как и тогда, когда вам было двенадцать.

Ах, он совсем не помогает ей избавиться от нахлынувших чувств и обрести силу. Она напрягла мышцы рук, удерживая несчастную коробку, которая подвергалась все более сильному давлению.

– Мне было десять лет.

– И у вас была буйная и непокорная шевелюра.

– Просто непричесанная.

Марлена не знала, сколько еще сможет защищаться: герцог напирал на нее, то есть на коробку, все сильнее, – и выпалила:

Герцог выпрямился, перестав налегать на коробку, но не отступил.