Мой любимый герцог

Она все сделает сама. Девочка способная.

Рат вложил платок ей в руки, все еще лежавшие на коленях.

– Это весьма эффективный способ напомнить, что мы не должны целоваться. Я отдаю платок вам, чтобы вы могли его использовать, если вдруг захотите поцеловать меня.

Рат кивнул. Марлена посмотрела на платок, потом заглянула ему в глаза. Никакой другой реакции с ее стороны не было. Герцог счел это добрым знаком. Она думала. Рат не сомневался, что она хочет его поцеловать, но вовсе не был уверен, что поддастся своему желанию.

– Совершенно верно: если вы захотите поцеловать меня.

Повеса предлагает леди свой носовой платок вовсе не для того, чтобы смахнуть соринку или вытереть слезы.

Конечно, она хотела его поцеловать. Но разве не он должен схватить ее в объятия и поцеловать – жадно, страстно, безумно, хочет она того или нет? Он же повеса, а значит, обязан действовать соответственно.

Он знает, что она хочет поцелуя, умирает от желания ощутить его губы на своих губах. Почему же тогда не поступает так, как свойственно распутникам? Почему ждет от нее первого шага?

Марлена не шевелилась. Ратберн тоже.

Это несправедливо! С того самого дня, когда впервые вошел в этот дом, он обещал ей поцелуй – своими пленительными неотразимыми взглядами, провокационными словечками. Она жаждала его внимания. Почему же он не целует ее? Почему хочет, чтобы это она решила, быть или не быть поцелую? Странно, но она все время думает о нем. Так не должно быть. Ей следует стыдиться своих желаний.

Герцог Ратберн – повеса, распутник, шалопай и даже более того: косвенно виновен в том, что Веронике пришлось выйти замуж за мистера Портингтона. И Марлена не знала, жизнь еще скольких невинных юных леди в корне изменилась из-за тех дурацких писем, разосланных сент-джеймсскими повесами.

Интересно, почему после стольких лет распутной жизни он внезапно решил стать джентльменом и даже не поцеловал ее?

Возможно, таков был его план – план мастера-соблазнителя. Он не мог не знать, что, отказав ей в поцелуе, заставил хотеть его еще сильнее. Ее негодование по поводу его прошлого не могло уничтожить притяжения к нему, которое она испытывала. Он разбудил в ней эмоции – слишком сложные, чтобы она могла понять их сразу.

Марлена продолжала сидеть неподвижно.

– Почему вы хотите, чтобы это было мое решение?

– А вам-то какая разница? Вы ведь целовали невинных юных леди раньше.

– Да, но очень давно.

– Вы не стесняетесь задавать личные вопросы, мисс Фаст.

– А как еще можно получить информацию?

Герцог усмехнулся, и Марлена поняла, что ей очень нравится, когда он на нее так смотрит. Когда ветерок растрепал его волосы, он тряхнул головой, уронив темную прядь на лоб, и опять стал похож на дерзкого пирата.

– Ладно, отвечу.