Мой Сталинград

Ему показалось, что на тщательно, до синевы выбритом, красивом лице подчиненного, в уголках губ его появилась улыбка, та самая, которая возникает у человека тогда, когда ему приходится выслушивать в свой адрес слова очевидно несправедливые и когда делается обидно за того, с губ которого срываются эти слова; ты готов даже пожалеть его. Именно с таким чувством смотрел на своего начальника Попов, и тот, кажется, понял, что обезоружен. Пройдясь по просторному, можно даже сказать, меблированному блиндажу не в три, а в пять накатов, Лосев достал пачку «генеральских», хотя пребывал в подполковничьем звании, и, открыв ее, протянул Попову.

Игнат Федорович, поблагодарив, взял одну папироску.

– А тебе что, не выдали таких? – укротив гордыню, совсем уж другим тоном заговорил комдив.

– Выдали, еще к празднику, и мне. Да все вышли.

– Ну, хорошо. Возьми эту себе.

– Что вы, товарищ комдив, зачем! Вы, что же, без курева останетесь?

– У меня еще есть. Бери, бери.

Лосеву нравилось, когда подчиненные обращаются к нему не по воинскому званию, а по должности. Слово «комдив» звучит куда солиднее, чем «подполковник».

К тому же Лосев считал, надеялся, во всяком случае, что с повышением в должности последует по логике вещей и повышение в звании, ну, если не до генерала, то на худой конец до полковника-то непременно. Не последовало: как был подполковником, так и остался. Было обидно. Игнат Попов знал про то и в течение часа, пока находился в блиндаже Лосева, несколько раз назвал его комдивом, а то еще так: «товарищ командир дивизии». В его городской квартире, в кабинете, на письменном столе, в стопке других книг заняла почетное место и эта – она так и называется: «Военная психология». Может, она и помогла Попову так быстро нащупать болевую точку у его нынешнего начальника?

Как бы там ни было, но, окончательно остыв, Лосев вдруг сказал:

– А Елхи-то, Игнат Федорович, мы должны взять. И не далее как завтра. К десяти часам хутор должен быть в наших руках, не то... Перед твоим приходом дважды звонил командарм. Генерал Шумилов... не в пример некоторым, – подмигнул как бы самому себе Лосев, – не в пример мне, не шумел, не кричал. Сказал коротко: поутру, после десяти часов, ваш командный пункт, подполковник Лосев, будет находиться в Елхах, а еще лучше – за Елхами.

Ты понял меня, Игнат Федорович?

– Понял, товарищ комдив. Елхи будут взяты к указанному часу.

– Ну, вот и добро. Вот и спасибо!

Глядя на растроганного начальника, Попов узнавал и не узнавал в нем Лосева. И, взволнованный не меньше его, повторил еще тверже:

– Спасибо, – тихо сказал Лосев, поняв, что Попов берет проведение этой операции на себя.

Елхи были взяты, и казалось, окончательно. Взяты не к десяти, а девяти утра 23 ноября.