Моя красавица

У нее была своя жизнь. Карьера. Семья. Но один лишь взгляд на Алекси вызывал трепет в каждой клеточке ее тела. Для нее он всегда был недостижимой мечтой, но иногда, пусть лишь на мгновение, он приходил в ее дом.

— Она вернется к нему?

Алекси, в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер, стоял в дверном проеме, держа в руках книжку. Кейт изумленно посмотрела на него, не понимая, о чем он говорит.

Он и правда это читал!

— Ненадолго, — ответила Кейт, глядя, как он садится на кровать. — А потом…

— А потом она поймет, что без него ей лучше? — спросил Алекси, вытягиваясь во весь рост рядом с ней.

Его тело было прикрыто лишь узким полотенцем. Кейт сгорала от желания опустить взгляд, рассмотреть его тело, но просто не могла себе этого позволить.

— Я еще не дочитала до конца.

— Ты продаешь дом? — не открывая глаз, спросил он.

— Его продает хозяин дома.

Брови Алекси сошлись на переносице. Похоже, он не понимал, что она имеет в виду.

— Именно поэтому я попросила сестру забрать Джорджи на выходные — мне нужно искать нам новый дом.

— А разве он не должен был предупредить тебя об этом заранее?

— Он так и сделал месяц назад. Но на прошлых выходных я узнала, что вы летите домой, а на этих выходных собиралась начать искать. Надеюсь, к концу недели я найду что-нибудь подходящее. Если, конечно, мой начальник даст мне на это время и не будет требовать, чтобы я оставалась на полный день.

— Возможно, последнее время я слишком давил на тебя?

— Просто сейчас ты мне очень нужна.

— Это все, что вы должны были мне сказать с самого начала.

Когда Кейт потом вновь и вновь вспоминала эту ночь, она не могла точно сказать, как она первый раз прикоснулась к нему. Сначала они разговаривали, потом просто молча лежали рядом, потом начали разговаривать снова, но вдруг ногу Алекси пронзила судорога боли. Не зная, как ему помочь, Кейт взяла с тумбочки детское масло, ничего более подходящего у нее не было, и начала массировать и растирать мышцы, пытаясь хоть как-то облегчить его боль. Сначала она действовала осторожно, но потом ее движения стали тверже, увереннее, и через некоторое время она почувствовала, как его мышцы постепенно расслабляются под ее пальцами. Но через несколько секунд судорога повторилась.

— Только не это! — Алекси рассмеялся, но в его глазах было предостережение. — Не надо сейчас говорить, что ты понимаешь, что я сейчас чувствую!

— Но я правда понимаю. Я была совсем одна, медсестры продолжали повторять, что все хорошо, все так, как и должно быть, но я умоляла о помощи. Я не могла поверить, что адская боль, которую я испытывала, в порядке вещей. Я знала, что рождение ребенка болезненно, но это была просто пытка!

— И долго это продолжалось?

— Всю ночь. Мне уже начало казаться, что это никогда не закончится.