Молчание матерей

Мне сообщили, что они расследуют смерть этого транса, а меня это не устраивает, понимаешь?

– Мы имеем отношение к ее смерти? – осмелилась спросить Рейес. Она была в замешательстве: что, если Кристо не случайно упомянул ОКА? Что ему известно?

– Ты уже не в первый раз задаешь этот вопрос, и я отвечу тебе то же, что и раньше. Мы не убиваем людей. Не сомневайся в этом.

– Тогда какое нам дело до всего этого?

– Погибшая была любовницей судьи Бельтрана. Когда мы впервые назначили ей встречу, ее звали Карлосом Сузой, позже она стала Моникой. Нам нужна была от нее одна услуга, а взамен мы оплатили ей операцию по смене пола. Ей не терпелось избавиться от члена.

– Этот судья у нас в печенках сидел. Прикопался к нам сто лет назад, расследовал кое-что. У одного нашего приятеля был бизнес: он продавал детей тем, кто не мог завести их самостоятельно.

– Нет, их рожали суррогатные матери. В некоторых странах это легально, но очень дорого. Наш друг предоставлял такие услуги по разумным ценам, а мы за процент его защищали… Так вот, мы подумали, что, если одна из суррогатных матерей забеременеет от Бельтрана, ему придется забыть о ферме Лас-Суэртес-Вьехас, где наш друг организовал свой бизнес… Моника идеально подошла Бельтрану: красотка, с образованием… И очень хотела денег. Ей просто надо было добыть для нас немного спермы Бельтрана, чтобы оплодотворить женщину на ферме.

– Удалось. Ребенок должен был родиться через пару недель, но все пошло не по плану. На ферму приехал киллер и перебил всех женщин.

– Мы не знаем, и нас это не касается. Короче – бизнес рухнул, а дальше… Мы не понимаем, что произошло. Херардо, нарик, который ездил на ферму по нашим делам, куда-то запропастился, а теперь Монику Сузу нашли мертвой. Мы не знаем, откуда ждать беды. И мне это не нравится.

– Но если Моника умерла, им на вас не выйти.

– Я бы не был так уверен в этом. Они могут добраться до Бельтрана, а потом и до нас. К тому же теперь у нас нет никакой защиты от этого гребаного судьи.

Рейес вздохнула, посмотрела на Кристо и сказала, пытаясь сдержать дрожь в голосе:

– А чем я могу помочь? Я, конечно, слышала про ОКА, но выхода на них у меня нет.

– Есть, Рейес, есть. Рентеро, твой дядя. Поговори с ним. Надо выяснить, что им известно.

– Думаешь, он мне докладывает о своих делах? Рентеро никогда не говорит о работе.

– Значит, тебе придется его разговорить. Этот урод Бельтран полжизни висит у нас на хвосте. В девяностые он начал одно опасное расследование, по делу «Мирамар», но мы заставили его притормозить. Это было несложно: он только пришел в Национальную судебную коллегию и почти не имел власти, но теперь все иначе. Он собирает на нас досье. Если мы не выясним, что он нарыл, все пропало. Мы все пропали. И ты тоже.