Молчание матерей

Я ничего не хочу знать об этой несчастной девочке!

– Я должна быть честной. Я люблю тебя, Анхель, и хочу быть с тобой. Поэтому я не стану ничего от тебя скрывать.

– А что с ней? Она что, жить с тобой будет?

– Я начала оформлять опеку.

Время остановилось. Элена чувствовала, что не смогла бы сейчас встать с дивана – силы оставили ее. Сарате бродил по гостиной, опустив руки, потом сел на стул подальше от Элены.

– Ты сама знаешь: это значит, что мне больше нет места в твоей жизни.

– Что ты творишь, Элена? Ты что, влюбилась в нее? Или тебе не терпится снова побыть матерью? Что, обязательно нужно кого-то спасать, чтобы исправить ошибки прошлого?

– Я?! А ты? Ты эгоистка, думаешь только о себе! – В каждом его слове сквозила ярость.

 – Хочешь взвалить на себя заботу об этой ненормальной вместо того, чтобы быть со мной. И еще говоришь, что любишь меня!

– Это правда. Я тебя люблю. И я доказала это, Анхель. Я много чем пожертвовала ради тебя.

– Чем это, интересно? Я у тебя ничего не просил!

Элена промолчала. Она могла бы ответить, что осталась во главе ОКА только ради него: чтобы не выплыл отчет судебной экспертизы, из которого следовало, что Сарате мог хладнокровно расправиться с убийцами Чески.

Что она хотела начать новую жизнь, но вернулась к ежедневному кошмару работы в полиции, который ей все труднее выносить. Она сделала это, потому что не хотела бросать Анхеля в этом аду одного.

Элена промолчала, понимая, что каждое ее слово вызовет новую бурю.

– Мне нужно, чтобы в моей жизни был смысл… Я хочу уйти из ОКА, от этого кошмара, который постоянно нас окружает. Но мне нужно за что-то бороться.

– Ты уже выбрала, за что бороться.

Не за меня.

– Я хотела бы, чтобы ты был рядом.

– Не лги себе, Элена. Ты просто сбрасываешь балласт, чтобы двигаться дальше налегке, с чистой совестью.

– Почему ты не хочешь хотя бы попробовать? Хоть на один день. Я привезу Михаэлу, мы пообедаем, вместе проведем вечер… Может, ты передумаешь?

Сарате схватил ботинки, выбежал из квартиры, даже не надев их, и оглушительно хлопнул дверью – этот звук еще долго отдавался в голове Элены. Стоило ей остаться одной, как она разрыдалась. Ужин у Бруно, когда они были так счастливы, казался воспоминанием из другой жизни.

– Операция Гильермо Эскартина засекречена. Освобождение Герини тоже, – сказала Марьяхо. – Откуда столько секретности в этом деле?

Пенитенциарный судья не дал им никакой информации о Бласе Герини. Марьяхо с трудом скрывала досаду.

Ордуньо задумчиво крутил в пальцах ручку. Он разделял чувства хакерши: стоило им выйти на след, как на пути тут же вырастала глухая стена. Как ни старался Буэндиа, им до сих пор не удалось установить личности пяти матерей с фермы Лас-Суэртес-Вьехас.