Мы из Кронштадта. Встреча.

А то забеременеть всем выгодно но от пьяных-то рожать какой прибыток? Ну и ментам еще драки между шалавами разнимать придется... И, кст — деревянным хером еще как снасильничать могут. Вот бром заливать принудительно на входе можно — но это ж ущерб бюджету — и не думает сдаваться спецназер.

— Право на оружие концептуально нарушает монополию государства на насилие. Соответственно, оружие разрешено в разных сферах, исключая самооборону. Ведь самооборона — это как бы позитивное насилие, но насилие. А тут монополия, которую надо оберегать. А не потому, что прямо завтра все друг друга перестреляют.

А хоть бы и перестреляли, только воздух чище.

А вот генплан общества другое дело. Государство защищает индивида от общества. Общество может ополчиться на индивида. Стайка гопников в подворотне тоже общество. Они решили большинством голосов, что твой кошелёк и мобила должны стать их. Но государство говорит, что так нельзя. И садит особо тупых за проволоку. А иногда стреляет и даже бомбит. Индивиду хорошо. Старший брат оберегает его от ежедневного анального изнасилования — раздается спокойный голос Ильяса от дверей.

Пришел, значит второй наш снайпер.

— Шаурмье Ашот и барриста Ильяс сделают вам завтрак, как в ЛондОне! — приветствует его хромой. Ну да, любовь старая не ржавеет, все так же цапаются.

— Енот общепризнанный тут идиот — огрызается привычно Ильяс и замечает вскользь, что он никогда не падет так низко, чтобы портить качественные продукты ужасающей стряпней — как это делает английская кухня, имеющая вместе с английскими женщинами простую задачу — выгнать своих мужчин за моря, где по-любому им будет вкуснее и приятнее, чем дома.

— Это оборот речи? — начинает обижаться хромой.

— Это обормот речи — сбавляет обороты снайпер, поняв, что чуточку хватил через край. Все же прямая грубость не красит.

— Я запомню — мстительно раздувает ноздри оскорбленный.

— И что? — меланхолически пожимает плечами владелец кафе.

— Когда я открою свое собственное предприятие...

— Это какое? — искренне удивляется Ильяс. Остальные тоже удивлены.

— Консервную фабрику!

— И что ты там будешь выпускать — торговая жилка у снайпера срабатывает одновременно с любопытством. И мимо выгоды он не пройдет.

— Такие консервы с зелено-красной этикеткой.

И надписью: «Жижа от салата! Как ты любишь!» — победоносно наносит решающий удар Енот.

Снайпер смущается от неожиданности. Ну да, еще когда провожали американца жена его открыла слабость мужа — обожает до повизгивания то, что остается в салатной миске после салата с помидорами на дне — впрочем, это простительная слабость. Я и сам такой. Ребята ржут. И тактичный Андрей встревает, чтоб его партнеру не было неловко:

— Тогда, значит надо по старинке. Проверенный веками способ.