Мы из Кронштадта. Встреча.

И, судя по сгоревшей трофейной машине – не шибко удачный. Мне приходится придержать его за рукав – он уже рвется поперед батьки в пекло, там где семью оставил. Мы должны ждать. Разведка из морпехов уже ушла веером. В том числе и поглядеть в направлении, куда смотрит ствол пушки погибшей машины.

По гильзам судя – молотила эта пушечка обильно.

А по дырам в броне – по ней прилетело тоже от души.

Морпехи кучкой, прикрывая друг-друга образуют периметр. Один залезает в сгоревшего монстра. Сижу, глядя на короб из брони и мысленно ежусь – очень не нравится мне с таким агрегатом бодаться, страшна для пехотинца машина шведского танкопрома.

Вернулась галопом группа, что бегала в направлении директрисы огня пушечки. Даже отсюда вижу – запачканные камуфляжной краской морды выражают крайнее изумление. Машут мне руками. Кряхтя встаю с корточек и пригнувшись пробираюсь к ним. Командир роты докладывает, что на берегу опрокинутый второй бронированный агрегат – следует набор английских букв и цифр, обозначающих эту модель, но это все пролетает мимо понимания. Мне на это плевать.

Вот что важно – под бронетехникой обнаружен биообъект, идентифицируемый как один из морфов, на которых получена ориентировка перед операцией.

Морф зафиксирован опрокинутой техникой и сам выбраться не может. Потому контактерам из приданного усиления – выдвинуться и проверить.

Так, из всей кучи морфов идентифицировать могли Мутабора или его кошку. Говорит явно в мужском роде начальник, значит – Мут под БМП.

Почему-то сразу снова вспотел…

Так, а остальные где? И вообще- что тут происходило. Задаю вопрос командиру. Тот чуток прикидывает – отвечать или нет, тем более военному человеку и так все тут понятно должно быть, но медик как бы не совсем человек и не военный – потому кратко информирует – тот объект, что в реке – отвлекал, второй вылез вон оттуда из-за дома и в борт захваченного чужими собрата расстрелял.

Куда ушел потом – неясно – но следы гусениц заветрились – с неделю назад тут все творилось. Серега кивсет согласно – он тоже глянул.

По возможности прикрываясь кустами выбираемся на довольно крутой берег. В воде кверху рубчатыми колесами лежит странно знакомая бронемашина. Ну точно – БТР-80!

- Не наш, эстонский – и камуфло и вон знаки.

Тьфу, на разных языках я с армеутами говорю. И когда они мне его назвали – ухо не поняло английскую транскрипцию, типа как трудно сразу просечь, что такое назвали, как не понимал от гламурных пациенток что такое манерное «Би Им Вай».

Корма в воде, ленивое течение тянет радужные полосы. Сидящий поодаль от бронированного гроба морпех предостерегающе стопорит мой спуск ладонью. Показывает, куда надо смотреть.

Осторожно заглядываю под бронетранспортер держась все же поодаль.