Мы из Кронштадта. Встреча.

А здорово! В голову приходит дельная мысль — по возвращении домой сделать для спутницы жизни ванну с пеной, она небось такого давно не видала, обходясь деловитым ежедневным душем.

Дома животины встречают уже сонно — хотя и не без радости. Но видно уже, что щеночек растет не по дням, а по часам — становясь взрослой, сдержанной в чувствах собакеей.

Ночь дрыхну в одиночестве, Надя на дежурстве.

А утром иду на сбор группы. Сегодня я еще в боевом составе и честно говоря не рвусь бежать в больницу. Приятно чувствовать себя штурмовиком, героическим бойцом на передовой. Романтика и героизм! Особенно когда сыт-пьян, чисто умыт и во всем чистом сидишь в комнате, где сухо, тепло и уютно. Это, знаете ли совсем иные ощущения, чем даже когда бултыхаешься в вонючем брюхе чужого бронетранспортера.

Брысь привычно докладывает о доходах-расходах группы, прикидывает прибытки. Но морда у него сурово-печальная. И я даже понимаю — отчего. То, что чисто вражеский бронетранспортер прошел незамеченным считай до Крона — миновав безмятежный Сосновый Бор — печалит всех в группе. Дорога открыта и беззаботность наших сограждан огорчает. Я знаю, что в охране АЭС — настоящие волчары, умеющие ликвидировать диверсантов и прочий спецназ. Бдительные и серьезные ребята. Но удар бронегруппы — это совсем другая весовая категория. Настолько другая, что нет — не потянут. Как в старом анекдоте про военно-спортивный лагерь Бухенвальд:

«На арену гордо выходит сильный и мускулистый борец. Гора мышц! В другом углу — жалкий, маленький, чахлый танк, робко жмущийся к канатам.

Гонг! Борец одним прыжком кидается на противника, ловко и отработанно хватает в захват ведущее колесо, привычно и умело начинает прием переворачивания танка на спину, вот — вот танк перевернется! Танк чувствует близкий проигрыш! Он отчаянно пыхтит своим маломощным мотором, вяло шевелит узенькими гусеницами. Победа уже в кармане у мощного борца!

Но, удвительно, кто б мог подумать — танк внезапно победил!»

А дорога никак не прикрыта. Ни камерами наблюдения хотя бы, ни минами. Да что мины — паршивого шлагбаума нету!

И ребятам в Сосновом Бору наплевать. Хотя после всего того, что видел и слышал в Нарве — спина поневоле как изморосью покрыта. Враг у нас рядом совершенно беспощадный, и коварный, и паскудный.

Писатели уже сколько всякой фигни понаписали про страдания горемык, убивших другого человека и потому адски страдающих от этого. И не они одни — и кинематографисты и даже игроделы — попалась перед Бедой амерская компьютерная игра, гда морпехи, случайно пристрелившие иракскую чучмечку, невыразимо страдают и невыносимо мучаются, разводя покаянные разговоры даже тогда, когда оказываются в окружении подземных осатаневших демонов-нежитей.