Мы из Кронштадта. Встреча.

А что тебя так зацепило?

- Да преподавать придется в медучилище или типа того…

- А, ну да, ты помнится говорил – кивает своим дырявым черепом братец.

- Вот и попугиваюсь, что мне милые дети всю плешь проедят.

- Не попугивайся! Обязательно проедят. И ты будешь лысый и несчастный!

Выразительно гляжу на него взглядом рожающей коровы.

Он фыркает в кружку, так что клочья пены летят. Весело ему – и хорошо, что настрой бодрый. Потому что он-то как раз сверкает обритой башкой со шрамом и мои беды по большому счету ему были бы в радость – поменяйся мы с ним ситуацией. В смысле беды по преподаванию всяким страждущим.

- Зря так себя запугиваешь! – неторопливо заявляет братец, вытирая салфеткой тающую пену с физиономии.

- Тебе легко говорить!

- И тем не менее. Слушай, нет минобра, никто к тебе не припрется с проверками. И ты не добедовый учитель, можешь выгнать нахер любого ученика и любую ученицу. До Беды – да, никак нельзя было ничего сделать ни с дебилами, ни с малограмотными, ни с хулиганьем малолетним. Интернатов-то специальных не осталось, экономически вишь неэффективно было убирать из общей кучи школьников всяких деградантов. Нынче – проще. Часть дегенератов отдало концы, остальные частью присмирели, частью поняли, что цацканье кончилось. И это – хорошо! Рухнула система безопасности. Это – замечательно, давай за это выпьем! – поднимает он кружку в приветственном тосте.

- Не вижу, чему тут радоваться! – звякаю кружкой ответно.

- Э, тут есть масса куда как полезного. Беда, как это ни странно прозвучит – возможно нас спасла.

- Хрена ж ты залупил! – и да. Я и впрямь удивлен.

Братец, глядя на меня снисходительно, старательно раскуривает очередную новую роскошную трубку и в атмосферу кафе добавляется запах хорошего табака. Некоторое время он священнодействует, наконец выпускает особо пухлый клуб дыма и говорит:

- Видишь ли, сильные мира сего белую расу приговорили к уничтожению. Всю. Европеоиды старательно пошли дорогой диназавровой. Ну что ты глазами хлопаешь? Ты же сам в курсах, что такое демография. В медвузе этому точно учат. Учат ведь?

- Ну да. Но почему ты о всей расе речь ведешь?

- А то ты сам не видел. Ну не заставляй меня терять к старшому брату больше уважения, чем это положено от природы. Нет воспроизводства – вид вымирает. Когда у всех по одному ребенку – от четырех дедов и бабок остается двое – которые папа-мама, а у них одно чадо. Итого всего за два поколения – населения стало вчетверо меньше. Теперь добавь сюда все эти феминизмы, гендерные войны, смены пола и прочие изыски, чтоб детей не было – получается что? То, что было перед Бедой.

Он задумчиво пускает ароматный дым клубами.