Мы из Кронштадта. Встреча.

Ну чего удивляешься? Девушки просто работают, потому смотреть на них - такое же сексуальное удовольствие, как любоваться на ткачих у станка или гимнасток. Надо уж очень сильно быть голодным и не видеть женщин долго, чтоб от такого в восторг приходить. Тем более, что, если поучаствовал в профосмотрах или диспансеризации - так и тем более. Это когда раздеваются именно для тебя - тогда интересно...

- Мда, профдеформация во весь рост.

- Вовсе нет. Просто опытность. Опять же если перед тобой разделись - и на этом все - как-то странно. Какая-то динам... Черт, как сказать-то правильно?

- Динамит? - старательно помогает глумливый Енот.

- Нет. Черт, как таких женщин называют-то?

- Динамщицы - приходит на помощь Бурш.

- Вот, точно, спасибо!

- Тогда там и публичный дом будет. Чтобы не было ощущения динамчества - делает неожиданный вывод хромой вояка.

- А знаете, вполне такой объект может себя окупить. Правда обалдеть, сколько топлива потребуется.

- Электроэнергией можно заменить.

- И устроить там в январе пожар.

- Э, там вполне себе системы оповещения и пожаротушения на уровне.

Дальше начинается спор на технические темы, в которых оба моих опекуна разбираются настолько лучше меня, что я даже начинаю подремывать под воркотание спора о непонятных мне вещах.

Сейчас баронство смотрелось уныло. Типа карликового княжества Лихтенштейн или Сингапура, у которого название больше, чем территория. И которое существует только потому, что выгодно соседям как стиральная машина для грязных денег.

Мрак и печаль... Встряхнулся. Он - все-таки тут Главный павиан!

- Что-то вы, Мелания Пахомовна, смотрите грустно.

- А чего веселиться. Одна радость, что ты живой остался. Ох, горько мне свой дом оставлять, ох, горько... Каждый гвоздь тут свой. Думала и помру тут...

- Решили переехать? - спросил озадаченно Виктор.

- Считаешь иначе? Тут жизнь будет течь молоком и медом? - ехидно прищурилась старуха.

- Что-то вы расклеились от одной затрещины...

- Меня даже муж мой пальцем не тронул ни разу, а ныне всякое дерьмо плюгавое чего только себе не позволяет! И привыкать к таковому у меня охоты никак нету! Ладно, живы пока - уже хлеб. Чаю выпьешь?

- Я - с удовольствием! В глотке пересохло от такой веселухи.

Бабка привычно захлопотала. Звякнули чашки об блюдца. Да, житье богаче, конечно, стало - вон и сахар, и печенье не по счету. Почти как раньше было. А руки у бабки трясутся. Так бы не заметил, но ложка об чашку забрякала, как у джазиста - ударника мелкой дробью.

Прихлебывали молча. Виктор думал и мысли были хмурые и неприятные, как осенние тучи. И ползли так же медленно и тяжко.

- Значит говоришь, о свинках пеклись...- молвила Мелания.

- Ну, если этот выродок не наврал - то да. О них самых.

- Книжку помнится мой старый привез с Новгорода. Про клад.